— Терпи! — крикнул сквозь шум Ральф.
— Ну вас в задницу, Ральф, с вашими новейшими технологиями! — закричал Тимур.
Наконец вентиляторы стихли.
— Прости, приятель. Это крайне необходимо, — пояснил Ральф. — Горячий воздух убивает микробы, сдувает волоски и чешуйки омертвевшей кожи, которые могут все испортить, попав в нанообъект.
Раздвинулась следующая перегородка. Тимур пропустил Ральфа вперед, подсознательно ожидая новой подлости. Вместо этого:
— СПАСИБО, — прозвучал голос. — ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ ВЫ СМОЖЕТЕ ЗАЙТИ В ЛАБОРАТОРИЮ.
— Расслабься, — выдохнул канадец. — но глаза лучше закрой.
Тимур быстро сомкнул веки. Как раз вовремя, потому что в помещении вспыхнул ослепительный свет. Стены как будто взорвались светом. Даже сквозь закрытые веки Тимур чувствовал нестерпимое сияние. По телу прокатилось приятное тепло.
— Кварцевые лампы, — услышал он голос Ральфа. — Добивают последние бактерии и вирусы.
Яркий свет внезапно погас. Кожа даже поскрипывала от нездоровой чистоты. Тимур стоял неподвижно, боясь открыть глаза.
— Все? — наконец, сердито спросил он Ральфа.
— Да. Это была последняя процедура.
Тимур открыл глаза. Перед ним была снежно-белая дверь, над которой светились красные буквы «MICROBIOLOGY & NANO PRODUCTION»[56]. Канадец не спешил заходить.
Тимур почувствовал, что у него заложило уши. Его будто закатывали головой в асфальт. Давление на барабанные перепонки нарастало, вызывая боль и легкое головокружение.
— Давит на уши? — поинтересовался Ральф, теребя мизинцем ушную раковину.
— Да, как в самолете при снижении.
— Привыкнешь. Это еще одна из степеней защиты. — Было заметно, что для самого Ральфа поход в лабораторию — нелегкое испытание. — В лаборатории поддерживается давление выше атмосферного, чтобы пыль и другие мелкие частицы не проникали внутрь сквозь микротрещины в стенах. Одна пылинка — и вместо ловкого наноробота получится жалкий калека. О! Мы можем зайти.
Надпись «MICROBIOLOGY & NANOPRODUCTION» загорелась синим цветом. Щелкнул, открываясь, замок.
Следующая комната оказалась не такой яркой. Из настенных шкафчиков мужчины достали комбинезоны, похожие на гидрокостюмы, обувь на пробковой подошве, резиновые шапочки и хирургические респираторы «лепестки». Экипировавшись, как хирурги перед операцией, они подошли к выходу из раздевалки.
Там было два выхода — налево с надписью «OFFICE» и направо с надписью «PRODUCTION PLANT»[57]. Ральф открыл правую дверь. Тимур сделал шаг внутрь и еще до того, как глаза привыкли к полутьме, присвистнул:
— Офигеть…
Он не ожидал, что попадет в помещение площадью с футбольный стадион или с гигантский театральный зал. Они с Ральфом стояли на металлическом помосте почти под самым потолком на высоте метров сорок от пола. Вдоль стен протянулись металлические подвесные дорожки-мостики. Вереницы ламп разбегались во все стороны и исчезали в темноте. Но освещали они только дорожки. Большинство машин и механизмов были окутаны тьмой.
— Это уже третья по счету наша лаборатория, — деловито сказал Ральф. — Первая была в Японии, всего несколько комнат. Вторую, побольше, мы построили в Бангкоке.
— Почему в Бангкоке?
— В 1988-м Кейтаро создал первое поколение нанороботов, и мы были готовы начать опыты с приматами. Но нам запретили. Кто-то донес руководству Токийского университета о несанкционированных экспериментах над животными, и Кейтаро уволили. Поэтому мы перебрались в Бангкок и построили в его пригороде небольшой экспериментальный центр. Там уже никто к нам не лез со своей моралью.
— Это не мое дело, но кто финансировал строительство центра? На это вряд ли бы хватило грантов.
Они встали на платформу, пришвартованную слева к помосту. Ральф нажал кнопку на пульте. Раздался жутковатый скрежет тросов, и платформа, покачиваясь, поехала вниз.
— Кейтаро и сам понимал, что с университетом рано или поздно придется распрощаться, и давно искал спонсоров. Даже зарегистрировал компанию, назвал «General Genetics». — Ральф помолчал. — Деньги дало семейство Такеда. Одним из их условий было — с нами вместе должен работать член их клана. Так появился Кацуро.
Ральф остановил платформу метров за пять до пола. На этой высоте над залом расходились в разные стороны дорожки-мостики, огороженные сверху и по бокам металлической сеткой.