— А потом?
— Потом у нас будет две-три минуты, чтобы перетащить ботов в помещение с чистым воздухом и впрыснуть им антидот — атропин[76]. Но даже в лучшем случае выживет 70% ботов. Не больше. Поэтому мы и рассчитываем на тебя, Тимур.
— Это рискованно, — снова вмешался Такеда. — Вы собираетесь применить газ на открытом пространстве. Каким образом вы обеспечите нужную концентрацию паров зомана? Как будете ее контролировать? А если поднимется ветер? Или наоборот — внезапно наступит штиль, и боты погибнут за 15 секунд?
— А этот антидот? — поддержал его Емельянов. — Вы уверены, что он подействует? Что он не просрочен? Вы его проверяли? Когда его применяли в последний раз? Во Вьетнаме? Во время ирано-иракской войны?
Тимур должен был признать, что Кацуро и Игорь, наверное, правы. События начнут развиваться не так, как запланировано, и боты отбросят копыта от паралича. Замысел простой, но вряд ли осуществимый. Но его удивила настойчивость, с которой эти двое, молодой японец и русский, защищали ботов. Что-то странное было в их экспрессивном упорстве.
— Кацуро, Игорь, остыньте, — мягким, но не допускающим возражений тоном произнес Кейтаро. — Зоман не понадобится. Не так ли? — Джеп посмотрел на Тимура.
— Я сделаю все, что от меня зависит, — качнул головой Тимур.
— Но есть еще один способ… — осторожно включилась в разговор психиатр Лаура Дюпре.
— Это исключено, — оборвал ее Кейтаро. — Я знаю, о чем ты, Лаура. Но ничего не выйдет. Хорт попробовал, и ты знаешь, что с ним случилось.
— Вы не договариваете, — не сдавалась девушка. — Вы что-то утаиваете.
— Ты опять за старое.
— Но Вадим не пошел бы к ним, если б не был уверен…
— Лаура, перестань, — отмахнулся, как от мухи, Кейтаро.
— Никакая программа не сможет их вернуть. — твердо заявила Лаура. Кейтаро сжал губы. Психиатр разошлась: — Вы слепцы! Долбаный междисциплинарный подход привел к тому, что ученые бросаются из одной отрасли в другую, ни в одной не получая основательных знаний. Я уважаю ваши достижения, Кейтаро, но вы невежда в вопросах, касающихся мозга. Вооружившись современными методами и инструментами, вы с Ральфом полезли в мозг, но не имеете представления о психологии. Вы можете расковырять мозг до последнего атома, но понятия не имеете, как он функционирует на макроуровне. — Лаура повернулась к Тимуру: — Тебе сказали, как погибло первое поколение ботов? Таиландские усыновленные близнецы?
— Ну, я слышал об этом…
— Тебе сказали как?
— Да, один мальчик убил другого.
— Он не просто убил, он пытался его изнасиловать. — Психиатр выпятила нижнюю губу. Глаза за стеклами безумно блестели. — И это пятилетний ребенок! Как тебе такое, украинец? Ты хочешь сказать, виновата программа? Чушь. Невозможно запрограммировать организм на действия, к которым он не готов с точки зрения физиологии.
— Этого я не знал. — Тимур хмуро покосился на Ральфа.
— Конечно ты не знал! Потому что никто из этих умников не смог бы тебе объяснить, что произошло. — Лаура повернулась обратно к Кейтаро. — Что должно произойти, чтобы вы перестали лезть туда, куда не надо? Дело не в том, что вам не хватает компетентности, вы должны наконец понять: не все в этом мире можно познать. Во вселенной множество вещей, которые человек не может объяснить, проанализировать или описать формулами, не потому что до них невозможно докопаться, а потому что мы не способны их постичь. И одной из таких вещей является голова!
Кейтаро не реагировал. Лаура продолжила с еще большим напором, подкрепляя слова жестами:
— Вам кажется, что сознание, мышление и речь — наиболее сложные функции организма, которые являются уникальными и приобретаются только со временем после рождения. Но это не так. Человеческое тело — чертовски сложный механизм. Миллиарды разноплановых клеток развиваются и функционируют в тесном сосуществовании. Легкие дышат, сердце качает кровь, желудок переваривает пищу, почки фильтруют кровь и так далее. Эти органы сложны, и управлять ими весьма непросто, однако организм с этим справляется — и справляется сам. Никто его не учит и не программирует. Сколь бы ни были сложны эти данные, они передаются с генами. Они существуют еще в зародыше. Они никуда не деваются при рождении малыша. Так почему бы не допустить, что кроме регулятивной информации и безусловных рефлексов с генами передается еще нечто? Нечто такое, что не может проявиться до трехлетнего возраста, потому что ребенок слишком мал, а после трех лет это нечто глушат сознание и социальные нормы. Нечто бессознательное…
76
Атропин — алкалоид, встречающийся в разных видах дурмана, антихолинергическое средство, действие которого выражается в снижении тонуса мышц, а также понижении секреторной деятельности различных желез человеческого организма. Формула — C17H23NO3. Одно из немногих веществ, способное проникать через гемато-энцефалический барьер в мозге.