— Значит, твоя мать ревностная католичка?
— Еще какая! Она единственная из знакомых мне людей продолжает есть рыбу по пятницам. И ей наплевать, что Второй ватиканский собор разрешил читать мессу на английском — она продолжает читать ее на латыни. Хотя, по правде говоря, не знает из нее ничего, кроме veni, vidi, vici[57] Не сказать, что это много, но ей хватает.
— Единственная латинская фраза, которую я знаю, — carpe diem. Лови момент, — говорю я. — Это как раз то, что тебе сейчас нужно делать.
— Я постараюсь, — с готовностью соглашается Баулдер и, помолчав, спрашивает: — А что именно я должен делать?
— Действовать. Добиваться своей цели. Ты предлагал Клиффу принять католичество? Это могло бы решить проблему с твоей мамой.
— Мне это и в голову не приходило, — отвечает он.
— Значит, придется это сделать, — твердо говорю я. — Если у вас серьезные отношения, используй любую возможность, чтобы их сохранить. И не бойся принести что-то в жертву. Перед каждой парой время от времени возникают препятствия, но если вы хотите быть вместе, нужно научиться их преодолевать.
Баулдер смотрит на меня широко раскрытыми глазами:
— Ты совершенно права. Я обязательно поговорю с Клиффом. Спасибо, Джесс, ты такая умная! Откуда ты столько всего знаешь?
Это главный вопрос сегодняшнего вечера. Мне отлично известно, как решить чужие проблемы, но я совершенно не представляю, что делать со своими собственными.
— Главным образом из книг, — отвечаю я, — все, что я знаю, я почерпнула у Чехова.
Баулдер непонимающе смотрит на меня. Лучше объяснить это доступным ему языком.
— Чехов — писатель, который первым написал «Секс в большом городе» — русскую версию.
Лицо Баулдера озаряет улыбка.
— Слушай, ты просто потрясно умная! Но и я не дурак, раз выбрал тебя. Мы с тобой будем ЛДВЖ.
Теперь моя очередь тупо смотреть не него. Все-таки сейчас слишком поздно, чтобы пытаться понять человека, изъясняющегося аббревиатурами.
— Пожалуйста, объясни, что ты имеешь в виду, — прошу я.
— ЛДВЖ, — говорит Баулдер, подходя ко мне и цепляя мой мизинец своим, — это лучшие друзья на всю жизнь.
Баулдер проводит ночь на моем диване и уходит утром, еще до того, как мы с Джен просыпаемся, сварив для меня кофе и оставив на кухонном столе записку со смайликом. Мне тоже пора собираться, поскольку я должна пойти на модный показ Шанель с Амандой Бизли-Смит и Памелой Бэрон — моими подругами-спонсорами с Парк-авеню. Господи, что же мне надеть? Я читала о трудностях, с которыми приходится сталкиваться знаменитостям, оказывающимся в подобных ситуациях: подойдет ли туалет от Версаче для показа Версаче и от Прады соответственно для показа Прады, или это будет слишком смахивать на стремление угодить знаменитым дизайнерам? Не имея большого выбора нарядов от кутюрье, я останавливаюсь на маленьком черном платье. Это, конечно, не Шанель, но, надевая его, я отдаю дань уважения великой мадам Коко, поклявшейся после смерти своего возлюбленного одеть в траур целую страну. И, черт возьми, все стильные женщины Нью-Йорка до сих пор носят черное.
В трех кварталах от места встречи я понимаю, что забыла приглашение. Моего имени в списке гостей наверняка нет, и даже охранник с первого взгляда определит, что представляет собой мое платье. Но я зря волнуюсь, потому что Аманда и Памела, поджидающие меня на улице, приветливо машут руками. Эти девушки хорошо воспитаны. Видимо, в шведских школах учат не только тому, как подцепить богатого мужа.
— Спасибо, что пригласили меня, — говорю я, когда мы направляемся к величественной лестнице, ведущей в зал частных показов.
— Мы подумали, что тебе это будет приятно, — отвечает Памела. — Частные показы намного лучше, чем эти грандиозные шоу, которые устраивают во время недель моды.
— Да, на них всегда собираются целые толпы, — соглашается Памела. — И совершенно невозможно что-то купить. А частные показы рассчитаны как раз на покупателей.
Я бы, конечно, хотела что-нибудь приобрести, но, к сожалению, забыла прихватить с собой все свои деньги. Максимум, что я могу себе позволить, — это лак для ногтей «Пинк минк». Цвет, безусловно, приятный, но разве стоит отдавать за него шестнадцать долларов? Чем он лучше моего лака «Уэт энд уайлд», который обошелся мне всего в два с половиной доллара? Я знаю, что это Аманда предложила пригласить меня на показ, чтобы таким образом отблагодарить за работу по организации благотворительного шоу. Она хотела, чтобы я почувствовала себя одной из этих девушек. Но я чувствую себя лишь бедной девушкой.