— Неси, — Андрей только и мог, что слабо кивнуть головой.
— Я мигом, — Лукерья унеслась исполнять повеление боярина.
— Доброго здоровья, боярин, — в дверях появился купец и застыл в ожидании.
— Проходи, садись. Квасу будешь? Или меду велеть принести? Может вина? — Андрею страшно хотелось похмелиться, но в одиночку пить он не решался.
— Благодарствую. От вина не откажусь, — Иван Андреевич перекрестился на иконы в красном углу и уселся на лавку.
— Лукерья! — громко позвал прислугу Андрей и, дождавшись появления Лукерьи с кувшинчиком кваса в руках, повелел унести квас прочь, а принести им с купцом кувшинчик вина.
— Так нету вина более, — развела руками прислужница. — Вы вчера с гостем своим все вино выпили. Сначала все осьмирнено вино выпили, потом и оцьтно все выхлебали. Пока все не вылакали — не угомонились.
— Гм… — Андрей точно помнил, что вина братья по его просьбе купили два бочонка, по ведру каждый, не меньше. — Меду принеси тогда, — решил Андрей.
Лукерья недовольно хмыкнула и умчалась, вскоре появившись с медом.
— Там Лука с Кузьмой пришли, — доверительно сообщила она. — Звать?
— Зови, — обрадовался Андрей.
Когда все уселись за стол и выпили по чарке меда, Андрей попросил купца зачитать грамотки и предложил собравшимся высказать свои соображения, что дальше делать их государю.
— Что тут думать? — Лука, как всегда, был категоричен. — Надо обустраиваться в вотчине, усадьбу поставить, а купля твоя никуда не денется.
Луку поддержал Иван Андреевич, а в отношении купленных деревенек купец рубанул сплеча:
— Надул тебя боярин. Как есть надул. Красная цена той купли десять рублев московской деньгой. Переплатил ты вдвое, княже. Вот шельмец, каков, — продолжал возмущаться купец. — Коней спозаранку свел с конюшни. Приходили холопы боярские и лошадок увели.
— Как увели? — Андрей от удивления даже привстал со своего любимого стула. — Я же хотел из табуна, что в селе оставили, дать ему лошадей, — князь подивился предприимчивости своего нового друга.
— Так и забрали, ты же сам велел отдать, вот они и взяли. То все слышали, — проинформировал забывчивого князя Лука Фомич, с трудом скрывая усмешку.
'Пора завязывать с пьянкой, не то потеряю уважение мужиков. Вон сидят еле смешки прикрывают'.
— Цыц! Хватит насмехаться! — Андрей с силой ударил кулаком по столу, медный подсвечник подскочил и упал со стола на пол, закатившись под лавку.
— Да мы, боярин, даже не думали, — в голос заверили Андрея Лука Фомич и Иван Андреевич. Лишь Кузьма промолчал, старательно делая вид, что его дело — сторона. Наконец, и он не выдержал:
— Что сделано, то сделано, — Кузьма ехидно усмехнулся. — Пользу с твоей купли можно поиметь немалую. Места там добрые, хоть и неспокойные.
— Какие такие добрые? Хлеб не родится, земелька там — тьфу, да и только, — продолжал горячиться купец, — Татары каждый год набегают малыми ватажками.
— Ты, Иван Андреевич, не шуми. Боярин что-нибудь придумает, твое дело — торговое. Приказали тебе в Новгород идти — значит сполняй. — Кузьма резким движением рубанул воздух мозолистой рукой, словно поставил точку в разговоре. Купец, уставившись на пудовый кулак Кузьмы, враз притих и от дальнейшего спора предпочел отказаться.
— Мыслю я так, — неторопливо продолжил Кузьма, водружая на стол поднятый с пола подсвечник. — Наперво нужно плотников нанять, мужики, конечно, к топору привычные, но отвлекать сейчас их от земли не дело. Затем купить лес для хором надобно, тын можно из сырого леса поставить, а усадьбу следует из загодя заготовленного леса рубить. Там недалече лес везти. Сторгуемся по цене, нам до места лес привезут. Холопы нужны еще, пускай Лука предложит охотникам запродаться в боевые холопы, али вольных нанять можно. Сам понимаешь, места там какие — лишними вои не будут. Опять же мастеровой люд нужен, да и просто холопские семьи. Людишками, чай не богаты те земли. Тут уж ты, Иван Андреевич, постарайся, пока не отплыл, вызнай все и куплю оформи чин по чину. Еще кузнец надобен. Кузня в Васькино есть пустая, кузнеца там давно уже нет, я узнавал. Сгинул кузнец, лихоманка забрала.
— Это легко. Кузнеца купить можно. Дорого, правда, он обойдется, но поторговаться стоит. Знаю я одного боярина, он нужду в серебре имеет. Сейчас каждый второй боярин без серебра сидит, вотчины в заклад пускают, — купец был настоящим кладезем информации.
— Это почему? — заинтересовался Андрей.
— Так войско резанское побили ноне в Ростовской земле. Бояре и боярские дети дворы свои потеряли в той битве. На новых холопов деньги нужны, кони опять же, упряжь справить надобно, доспех новый, сабли вострые, саадаки купить — все денег стоит, — пояснил купец, пожимая плечами, и в качестве примера привел друга князя. — Боярин Маслов потому тебе куплю свою продал, что нужда его заставила, — ответ купца был исчерпывающим.
— А как это купить кузнеца? — продолжил выяснять Андрей.
— Просто. Мастеровых на Руси мало. Бесермены, когда набегают, первым делом стараются мастеровых полонить. А бояре наши выкупают мастеровых за большие деньги. Рублей за тридцать сторговать можно.
— И что? Разве не свободным становится мастеровой, если его выкупят?
— Свободу получают только те, кого освободят в воинском походе, а ежели выкупили, то хозяину новому служат, пока не выкупятся.
— Ты, Иван Андреевич, соплей [93] купить не забудь, — напомнил Кузьма. — сотню штук, мыслю, хватит по первости.
— Сотню? Это ж сколько серебра надобна?
— Рубля два, вестимо, надо отдать будет, мыслю. Еще гвоздильну купить, нижние зубила, клещи малые, большие вроде есть там, пробойники, ножницы, подсеки, обжимки, подкладки, штампы, напильники, тиски и круговые точила, — начал перечислять список необходимого инструмента Кузьма. — Да меха еще не мешало бы заменить.
— Вот ты и походи по торгу, выбери, что надоть, а мне не досуг этим заниматься, — сказал, как отрезал, Иван Андреевич.
— Отсыпай серебра, пойду я. Что кота за хвост тянуть. — Кузьма поднялся с лавки, ловким движением поймал брошенную купцом калиту с серебром и отправился в кзнечный ряд торговать инструмент.
Вечером того же дня в доме боярина Маслова состоялся важный разговор, который определил дальнейшую судьбу Андрея, но сам он об этом не догадывался. Костя почтительно стоял перед прибывшим гостем и внимал словам старца.
— Из града не отлучаться. Дворовых своих вызови с вотчины. Сиди и жди.
— Так вотчина моя… — несмело напомнил боярин о своих проблемах.
— Ничего с твоей вотчиной не случится, — строго сказал старец. — Успеешь дела поправить. Нако вот, возьми. — гость бросил на стол увесистый кожаный мешочек, весело звякнувший от удара.
— Благодарствую, — Костя забрал калиту, оценивающе взвесил ее на руке, но открывать не стал — прицепил к своему поясу.
— Царевича, что в прошлом годе со своими татарами приходил, помнишь?
— Как не помнить? Помню.
— Так вот его род кочует на украиных землях. Уговоришь друга в набег сходить. Царевич объявил себя царем ордынским. Вот и набежите на кочевье его.
— Так не справимся мы, воев мало, — покачал головой боярин.
— А тебя никто не заставляет на орду царевича нападать. Разорите малое кочевье и уйдете, но так, чтобы следы остались.
— Понимаю, — боярин усмехнулся в пышные усы.
— Раз понимаешь — делай. Главное, он не должен уйти на службу к татарам, — еще раз предупредил боярина старец.
Глава восьмая
ВОТЧИНА
Отплывали ближе к полудню. Ужасно болела голова, но Андрей мужественно терпел. С вечера опять засиделись до полночи с боярином Масловым. Все-таки страсть к выпивке у нашего народа уходит далеко в прошлое. Андрей поморщился от пульсирующей боли в висках, завернулся в медвежью шкуру и провалился в глубокий сон.
Шли по Оке быстро. Ветер наполнял парус, и ушкуй летел по водной глади, словно птица. Команда отдыхала. Андрей, поправивший здоровье соленым капустным рассолом, предусмотрительно прихваченным с собой в дорогу Семеном, пристально всматривался в горизонт. Нанятые ладьи едва тащились следом за ушкуем. Скорость посудин значительно уступала скорости ушкуя.
93
Сопла, сопли — специальные трубки, сделанные из огнеупорного материала для подвода из меха воздушной струи в печь.