В коллекции оружия почетное место занимали татарские булавы — знаки власти. Яблоки булав сделаны из чистого золота, серебра и хрусталя и украшены драгоценными камнями. Это парадное оружие, но боевых перначей тоже хватало. В сундуках навалом хранились наконечники копий: железные, стальные и парочка булатных. У некоторых наконечников перо, яблоко и тулея [117] покрыты позолотой, такие на торгу ценились особенно дорого, от двадцати алтын за штуку. В основном копья были московского и литовского дела, лишь булатные, по словам Луки, имели черкасское и самаркандское происхождение.
Больше всего Андрей обрадовался полному комплекту рыцарских лат. Андрей долго веселился, когда Лука ему объяснил, что латами на Руси прозывают не рыцарские доспехи немцев, а доспех из металлической чешуи, нашитой на кожу. Такие латы составлялись из двух досок, нагрудной и наспинной, и соединялись на плечах и поясе кожаными ремнями или железными крючками с петлями. Такой доспех носил название литовских лат. Лука не поленился, сходил во двор, принес снятый с убитого литвина доспех и показал его князю. Андрей, несмотря на успехи в познании окружающего мира, все еще путался в названиях вещей. Когда его поправляли, князь не обижался. Закончив с оружейной, Лука отправился во двор. Там вовсю уже шла погрузка добычи на телеги.
— Тришка! Дурень ты этакий! Брось килим [118], кому говорю, тащи сначала миндеры [119] все из хором. Потом сверху ковром укроем, — Лука Фомич внимательно следил за погрузкой и горячился, когда парни нарушали порядок.
— Лука, брось ты эти матрасы, подушки, куда ни шло, забираем, а матрасы зачем? — Андрей уже ничему не удивлялся и желание Луки вымести все в усадьбе подчистую вполне понимал, но забирать огромные матрасы — это уже перебор, по мнению Андрея.
— Хорошие миндеры, князь. Атласные, сафьянные, бархатные, — Лука тяжело вздохнул и продолжил. — Жалко оставлять.
— Места ведь много занимают, — Андрей пожал плечами.
— Ништо. Все заберем, — пообещал жадный до добычи Лука.
— Лука Фомич! Соль куда грузить? — спросил воеводу Ивашка Ворона, вычищавший бертьяницу [120]. У Ивашки еще нет опыта грабежа, он парень молодой, деревенский, запродавшийся в холопы этим летом.
— А много ли соли? — Лука задумчиво оглядел двор, битком набитый телегами и возами.
— Не, немного. Без одного дюжина рогож. Пудов три на тридцать всего.
— Вон подводы стоят пустые. Видишь? — Лука показал на стоявшие у тына порожние телеги. — Вот на них и грузи. Токмо не забудь укрыть от дождя. Брынца [121] нету там часом?
— Есть. Два берковца без пуда будет, — уже на ходу ответил холоп, мчавшийся обратно в амбар, и оттуда потянулась вереница пленных мужиков, согнувшихся под тяжестью мешков с солью и рисом.
— Ивашка! Подь сюды! — окликнул парня Лука.
Из амбара выглянула кудрявая голова и тут же исчезла в темном проеме. Через две минуты из амбара выскочил холоп и торопливо засеменил к воеводе, придерживая рукой болтающуюся на боку саблю.
— Потом петли с ворот сыми и посмотрите, где какое железко есть, — дал распоряжение Лука.
— Сымем, Лука Фомич. Все сымем, — заверил воеводу ушлый парень.
— А котлы с поварни куда класть? — к воеводе подлетел Левка, новым холопам поручено было обобрать боярские поварни.
— Большие котлы?
— С поварни два котла ветхих на три ведра, да новых с дужкою на два и четыре ведра, в съестной котел медный вставной, да новый котел на полтора ведра, да с квасной поварни котел на сто ведер, да чумич железный, три скребка для котлов, три сковородки белых, четыре сковородки черных, две ендовы, да полдюжины ендовочек мелких, четыре ковша, дюжина горшочков медных с кровельками, в хлебной еще заслонка железная, четыре сечки, три кочерги железных, да топоров дровосечных три штуки, — без запинки оттарабанил Левка.
— Вьюки делай, на лошадях повезем, — устало ответил воевода.
— Что, ветхие тоже брать? — решил уточнить Левка.
— Бери. Все бери, — отмахнулся Лука.
Булат тем временем притащил серебряную шкатулку, полную драгоценных камней и жемчуга, с гордым видом водрузил ее на перила крыльца. Андрей, заскучавший от безделья, подошел, посмотрел на камни и поинтересовался у Луки, насколько потянут камушки. В ценах на драгоценные камни князь не ориентировался, но Лука Фомич отмахнулся от вопросов князя. Видите ли, ему некогда, Андрей обиделся на своего воеводу и ушел в дом, забрав с собой шкатулку. Расположившись за столом, стал раскладывать по дубовым доскам драгоценные камни. За этим увлекательным занятием и застал князя Кулчук. Парень стоял перед Андреем, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь заговорить со своим господином.
— Смелее, Кулчук, — подбодрил парня князь. — О чем попросить хочешь?
— Там Бухарские луки я видел, можно нам их взять? — решился на просьбу татарчонок.
— Возьми, — милостиво разрешил Андрей. — Сколько их?
— Два саадака.
— Загляни в оружейную, там я еще видал.
Целая клеть в доме завалена тюками разной ткани: боярин ограбил не один десяток торговых караванов. Андрей приказал грузить все добро на телеги и повозки. Что не входило в телеги, то навьючили на коней. К вечеру появились веселые татары, гнавшие толпу пойманных беглецов.
Под конвоем татар, вырядившихся в малиновые емурлуки [122], обоз на ночь глядя двинулся к кораблям, всадники освещали себе путь ярко пылающими факелами, лишь бы дождя не случилось. Выбирать не приходилось, добра в усадьбе столько, что дай бог за две ходки вывезти все.
Действительно, не прошло и часа после ухода обоза, как начал накрапывать мелкий дождик. Движение телег, итак замедленное в темноте, теперь совсем станет невозможным. Но, к счастью, поморосив минут двадцать, дождик прекратился, обоз продолжил движение.
Андрей остался в усадьбе. Бродил по двору и хоромам, высматривая, чем бы еще поживиться. В сарае нашел тщательно укрытую рогожей полевую пушку. Да, самую настоящую полевую пушку! На сколоченном из широких дубовых досок в рад лежали пять мелкокалиберных пушечек. Вся конструкция установлена на два деревянных колеса с метр в диаметре. Орудия защищены деревянными щитками. Что удивительно, конструкцию можно было перевозить на конной упряжке! Андрей стал искать порох, но так и не нашел его, видимо, пан совсем недавно стал обладателем такого чуда техники. Андрей подозвал Луку, который критическим взглядом осмотрел орудие и заявил, что видал такие в 'немцах'. Там они применялись для защиты городских ворот против живой силы противника. В Москве, кстати, тоже есть такие образцы, пару лет назад ганзейцы втихаря продали их московскому князю.
Потом Андрей занялся разбором бумаг, найденных в доме. В одном из сундуков нашлись письменные принадлежности: серебряная чернильница, песочница, медная походная чернильница, десяток маленьких ножичков и лебяжьи перья. Все это богатство лежало в средних размеров шкатулке на целой кипе различных грамоток. Часть грамот свернута в трубочку и хранилась в обитых бархатом футлярах. Бегло просмотрев содержание грамот, но не поняв и половины, Андрей аккуратно сложил все назад и приказал взять сундук с собой на корабль. 'На досуге дома почитаю, авось чего-нибудь пойму'.
Ночью кто-то из крестьян удавил латинского попа. Сдуру холопы закрыли латинянина в амбаре вместе с крестьянами, и вот тебе итог… Андрей заморачиваться убийством попа не стал. Удавили — значит, судьба его такая.
Закончив с погрузкой, нагрузив телеги бочками с медом и вином, кругами воска и коробьями с зерном, овсом и другим имуществом, тронулись в путь.
Боярин Маслов с товарищем уже поджидал Андрея и был наслышан о захвате усадьбы. Костя опять стал втягивать Андрея в очередную авантюру, предлагая попытать счастья и захватить еще одну усадьбу.
— Вместе мы возьмем латинянина, как пить дать, — уже битый час уговаривал Андрея боярин Маслов.
117
Части полного копья: перо, тулея, яблоко, ратовище с подтоком. Пером называлась острая грань от тулеи до оконечности; телею — трубка для насаживания на ратовище; яблоком — шарик при соединении пера и тулеи; ратовищем — длинное древко; подтоком — металлическая оковка на тупом конце ратовища. Под тулей привязывалась бахрома, а древко обвязывалось галуном.