— Интересное кино…
— Вот опять по не нашенски речешь, — Костя в сердцах махнул рукой. — Пойдем лучше отсюда. От греха подальше. Я бочонок меду тебе отправил. Получил?
— Нельзя нам пить али забыл? — напомнил Андрей про наказание.
— Вот черт, — Костя продолжал громко богохульствовать. — Сегодня еще можно, пойдем, выпьем. Живы, ведь остались. А завтра, — друг перекрестился, — в праведники подадимся.
— А что не так с тем крестом? — Андрей задал, мучавший его вопрос.
— Не хочу говорить, да и не знаю всего. Мое дело исполнить то, что поручают, — Костя задумался. — Крест сей я видел на одном из старцев обители. Такие вот дела.
До самого рассвета бояре топили свои страхи в крепком меде и не пьянели. Андрей догадался, откуда у боярина Маслова дурная привычка к выпивке. 'Нет уж, фигушки, я спаиваться не собираюсь. Не очень-то я боюсь, — Андрей передернулся весь, вспомнив пронизывающий душу взгляд монаха. — А впрочем, чего греха таить — страшно мне стало'.
Утром Андрея разбудил Федор. Сообщил, что от князя был посыл. Требует князь боярина пред светлые очи. И не мешкая. В руках Федор держал глубокую чашу с капустным рассолом и серебряное блюдо с горкой соленых огурчиков и горкой квашеной капусты. Лекарство помогло. Андрей почувствовал себя человеком. Зажевал хрустящий огурчик и стал собираться.
Князя в тереме не оказалась. С утра ускакал по делам. Когда вернется, никто не знает. Андрей уж было собрался вернуться домой, как появившийся из-за закрытых дверей дьяк пригласил Андрея в терем. Войдя в жарко натопленную комнату, Андрей увидел старика и вспомнил, что даже имени его не знает. Князь не представил монаха, а тот сам и не думал сообщать своего имени.
— Здрав будь, отче, — Андрей вежливо поздоровался.
— И тебе не хворать, — монах поднялся из кресла, встречая Андрея. — Садись, в ногах правды нет.
Андрей уселся на краешек широкой лавки у дверей. Святой отец удобно расположился в кресле напротив Андрея.
— Разговор пойдет о тебе, — начал монах. — О Руси нашей. Кто ты и откуда, нам ведомо. Постой, выслушай. Ты не первый и не последний такой. Приходили люди разные. Хорошие и плохие. Праведные и лихие. Разговор не о них — о тебе идет. Как мыслишь себя на Руси? Раз пришел, значит, тянуло тебя.
— Прав ты, отче. Тянуло, — согласился Андрей. — Ничего меня в моем мире не держало. Дед мой выбрал себе судьбу, отец выбрал. Потом моя очередь пришла делать выбор. Я сделал свой выбор. Назад дороги нет.
— На все воля божья, — монах, поднявшись из кресла, перекрестился на иконы в красном углу. Андрей поспешил последовать его примеру, от волнения сложив пальцы тремя перстами, что не осталось незамеченным.
— Разговор пойдет начистоту, — старец сделал вид, что не заметил, как крестился боярин, но Андрей готов был поклясться, что это не так. — Скрывать от тебя ничего не буду. Ведома нам судьба Руси. Всякое будет и хорошее, и лихие годы будут не единожды. Свою жизнь отцы наши положили на алтарь служения Отечеству. Живота, не щадя. Давно очень был я князем. Однажды повстречал святого старца Сергия. С тех пор отказался от мирских утех, посвятил себя служению Отечеству. Мало нас. Но мы сильны, и мы везде. Без нашего пригляда мышь не проскочит. Но изменить мир мы не в силах. Мы можем только направлять события и пытаться предотвратить зло.
— Какую роль Вы отвели мне? — слова святого отца заинтриговали Андрея.
— Вижу я, что муж ты честный. Поведаю, что ждут нас тяжелые времена. Железом вострым тут не поможешь. Придут татары опять на Русь большой силою. А злата серебра, что отворяют любые двери в обители нашей немало, но недостаточно еще, есть лишь малая толика того что потребуется.
В голове Андрея словно включился тумблер.
— Так вы собираете деньги на выкуп великого князя? Но Резань тут причем?
— Да, притом. Пока Русь разрознена, татары править ею будут. Потомки наши никогда не узнают, сколько придется отдать за сохранение жизни князя. Скажу только, что монголы за сотню лет столько золота не видели. И добудешь это золото ты… — монах перстом указал на Андрея и пристально посмотрел ожидая реакции.
— Два вопроса. Почему нельзя избавиться от татар? Русь сейчас в состоянии разгромить татар, так почему нет? И второй вопрос. Где я возьму столько золота? Торговлей много не получишь, и времени осталось не так уж много.
— Золото есть у татар, есть у ливонцев, есть у генуэзцев в Кафе, — невозмутимо ответил монах, внимательно наблюдая за реакцией Андрея.
'Ага. Дожили. Меня святой отец благословляет на разбой. Пират святых отцов. Это покруче чем Френсис Дрейк и Генри Морган [137] будет', — пронеслось в голове Андрея.
— Я рад, что возражений нет. А по первому вопросу отвечу так. Нельзя сейчас избавляться от татар. Татары — зло, но они не касаются веры нашей. Побить татар — дело не хитрое, а вот, что получим взамен? Сейчас татары Литву тревожат не меньше, чем Русь. Не будет татар — Литва за пару лет приберет к рукам все княжества русские. И так больше половины земель русских под рукой Литвы.
— Ну и пускай приберет. Литва, по сути, русское государство, — Андрей не понимал, что в этом плохого.
— Литва да. А вот Польша… Ты в курсе, что Подолию Польша отобрала у Литвы? И что переманивает бояр русских вольностями шляхетскими? Стоит только отказаться от веры православной, и ты получаешь все права шляхты? И ведь многие бояре подались в Польшу, отказавшись от веры отцов, — святой отец действительно был озабочен происходящими процессами в Польше и Литве.
— Значит, так и будем дальше жить, терпеть набеги татар? — в голове Андрея не укладывалось, чем Литва хуже татар?
— Зачем терпеть? Разве царь зорит земли наши? Нет. Зачем ему разорять свои земли? Зорят эмиры-казаки. Объединить нужно все русские земли под рукой Москвы. Тогда и бить татар можно будет. А тем временем сеять рознь между ханами. Чем слабее татары, тем сильнее становится Русь.
— Но почему Москва? — задал главный вопрос Андрей.
— Ты видел Переяславль Резанский. Пойдешь в Ноугород, загляни по пути в Тферь, осмотрись там и все сам поймешь. Про сам Ноугород ничего не скажу. Бояре ноугородские своими делами лучше меня скажут. Удивляюсь, как не продались папистам они еще, но все идет к тому. Но хватит об этом. Вот тебе грамота, — монах пружинисто поднялся из кресла, в котором сидел, твердым размашистым шагом подошел к массивному дубовому столу, покрытому темно-красным сукном, и взял футлярчик со стола. Открыл его, достал грамотку, повертел свиток в руках и подал Андрею. — Все твои торговые операции отныне под защитой церкви. От мыта и иных пошлин акромя выхода ты освобожден. Далее. Московский князь не будет против покупки земель в его княжестве. Сделают на Москве для тебя исключение. За все это половина добытого тобой — отходит обители. Снаряжать войско сам будешь. Все ступай.
— Дозволь еще один вопрос, отче, — не удержался Андрей. — Отчего боярин Маслов Великого князя братом назвал?
Монах молчал, пристально буровя взглядом Андрея, потом едва слышно произнес:
— Он и есть брат, токмо сводный. Матери у них разные. Все, не будем об этом. Ступай.
Андрей поклонился и повернулся, направляясь к выходу из горницы, не зная, что и думать. Маслов — незаконнорожденный отпрыск старого князя!
— Постой, — окликнул Андрея старик. Андрей остановился, обернувшись к монаху.
— Царь требует твою голову, но не тревожься — не выдадим тебя, но будь осторожен, — предупредил он Андрея.
— Спасибо, отче, — еще раз низко поклонился Андрей, чувствуя, как в душе недобро зашевелились опасения за свою жизнь, он-то уже успел забыть про татарского царевича и о предупреждении воеводы.
Выехав за ворота княжеских хором, направился к Косте, но того дома не случилось. Уехал с князем на соколиную охоту. Наверняка подарил князю птиц, взятых в набеге. Делать нечего, отправился Андрей домой собираться в дорогу.
Москва встретила Андрея сильными морозами. Въехав во двор своей московской усадьбы, Андрей, спешившись, первым делом испил поднесенную чарку и отправился в баню отогреваться. Вспомнив о возницах, приказал выкатить им бочку меда — пусть согреются тоже. После баньки, перекусив на скорую руку пирогами с горячим сбитнем, затворился с купцом в кабинете. Засели за бумаги. Купец торопился. Обоз собирался не— маленький. По местным меркам, можно сказать, огромный. Это притом, что две сотни возков с медом и воском, в числе которых была дюжина-другая возов с зерном, уже ушли в Торжок седмицу назад под охраной наемных воинов и, бог даст, через три дня уже будут на месте.