Среди прочих монет Лука распознал 'артуги' — серебряные монеты, чеканившиеся епископом Дерптским и архиепископом Рижским. Старая рижская марка, которую в Ливонии называли просто маркой, равнялась тридцати шести 'новым артигам'. С Рижскими марками еще предстояло разбираться. Содержание чистого серебра в рижской марке за тридцать последних лет сократилось в пять раз, а монеты хранились у барона вперемешку. Но думается, рублей на пятьсот наберется. В Ливонии налицо была огромная инфляция, выразившееся в ухудшении серебра. Отсюда наблюдался большой рост цен на различные виды товаров. Неурожаи последних лет спровоцировали значительный рост цен на хлеб.
Прусской монеты насчитали чуть больше трех сотен марок монетой разного достоинства.
Имелись у барона и золотые монеты — нобели. Их было совсем немного — меньше двух десятков. Зато золота франков было более чем достаточно. Ну, с этими монетками Андрей уже встречался. С десяток таких золотых монет Андрею достались в литовском набеге. А здесь их намного больше — почти три сотни золотых турских ливров, или как их еще называют 'франков', с изображением короля франков верхом на коне. Целое состояние. Но воевода поспешил разочаровать Андрея. По молодости лет Лука Фомич ошивался на просторах замшелой Европы с одним авантюристом из русских князей-изгоев, пока последний не сложил свою удалую голову в одной из битв. Так вот, на эту сумму можно лишь экипировать одного рыцаря или семь латников. Или на полтора года нанять одного латника. Иди купить больше тридцати обычных домов в городе. Или две деревеньки, или пять тысяч дойных коров. Лука Фомич совсем недавно освоил таблицу умножения и с гордостью демонстрировал государю свои способности к счету в уме. Андрей не обратил внимания на успехи воеводы, зато отметил страшную дороговизну у франков. Стал выпытывать у Луки подробности. Оказалось, что в Европе те же проблемы в экономике, что и на Руси. У каждой земли свой счет и своя монета. Главная же беда в 'порченом' серебре. Это прямо как у нас: вес чистого серебра в монете все меньше и меньше. За один серебряный денье старого чекана давали три денье нового чекана. И во франке в итоге получалось количество денье разное. Значит, франк, как и наш рубль, не монета как таковая, а весовая единица серебра определенной пробы, сделал вывод Андрей. И судя по всему серебро у франков гораздо дешевле, чем на Руси. Получается, купцы импортные на этом дополнительно наживаются, ведя торговлю с Русью.
Польская монета хранилась в отдельном сундуке, впрочем, как и новгородские рубли и гривны хранились отдельно. Даже пражские гроши нашлись у рачительного барона.
В подвале замка в огромных кулях хранилось столовое серебро. Это помимо того, что нашли в самом замке. Покойный барон, упокой господи его грешную душу, был эстет и кушать изволил на серебряной посуде. Богато живут ливонские братья — ничего не скажешь. Пожалуй, услышанная Андреем в Новгороде байка про вывезенные из Ливонии сокровища имеет под собой основание. Если так живут простые бароны, то чего говорить об орденских начальниках…
Лука Фомич снисходительно относился к странностям своего господина. Пошли в набег, а князя из добычи интересуют лишь одна казна да рыцарские латы. Добро — вот главная ценность. Золото, кому оно нужно в вотчинном хозяйстве, а вот добро очень и очень нужно, потому Лука Фомич очень ответственно относя к грабежу и после него в замке не осталось ни одной железки или полезной в хозяйстве вещи, даже мельничные жернова и те забрали. Даже если Спиридону что-то не нужно станет, то боярским детям в хозяйстве сгодится. Вот зачем боярскому сыну крест, на массивной золотой цепи, найденный среди прочих драгоценностей? Там камней без счету в нем, да в самой цепи камушков немеряно. Стоит такой крест рублев под триста, это равносильно стоимости двадцати деревень. Ну и кто купит такой крест? Только очень богатый человек, а богатые платить не любят. Или обдурят с ценой или просто отберут, прирезав тишком. А вот добро — оно завсегда нужно.
Гобелены, ковры, тюки тканей пленные сервы, под присмотром Луки, все тщательно свернули и уложили в возки. В одном из возков лежала трофейная пушка и четыре бочки пороха. Лука Фомич уже по привычке перекрестился, ну не любил он адское оружие. Вот камнемет — это правильное оружие, а пушка, она от лукавого, даром, что православным служить будет.
Оружия насобирали огромное количество. Да не старье ржавое, а добрые мечи, боевые молоты, кавалерийские топоры, секиры, рыцарские пехотные топоры с длинным тонким острием на конце посаженные на короткие рукояти, глевии [166] насаженные на длинные рукояти, алебарды, вужи [167], гизармы [168], разнообразные рансеры [169], кинжалы. Данила выбрал себе глевию, которую он называл по-английски биллем. Очень страшное оружие против пехотинца и особенно всадника.
Ну, с мечами Андрей, конечно, поторопился. Большая часть из них уйдет на переделку на косы, ножички и другие полезные по хозяйству вещи.
Помимо полных и разрозненных комплектов рыцарских доспехов, засобиралось приличное количество всякого железного хлама. При желании барон мог смело вооружить маленькую армию из двухсот человек. Причем половина из них — латники с полным комплектом вооружения. Спиридон плясать от счастья станет, когда увидит, сколько кирас ему привезут на лопаты. А куда их прикажете девать? Продавать в Новгороде — чревато, если только татарам продать, краем уха Андрей слышал, что татары закупают оружие и доспехи у Генуи и в Египте. Им же можно продать кинжалы, булавы, а вот мечи простых воинов только на косы перековывать, кому они нужны, да еще из плохого железа? Вот рыцарские мечи — это вещь!
Точно также Луке жалко стало оставлять франкские арбалеты. Двадцать два арбалета с шестью сотнями стрел к ним, хранившихся в деревянных ящиках. Дерьмо, а не оружие, стрелки легкие, не чета нашим или немецким. Но бросить — жалко. Пришлось брать. Немецкие поясные арбалеты и три десятка длинных луков рачительный Лука так же прибрал — пригодятся. Лука обследовал замок очень тщательно и нашел-таки еще один склад с оружием. Правда, там хранились запасы арбалетных стрел. Луку смутил очень не— большой запас, вот он и устроил тщательное дознание, пока не нашел искомое. В деревянных ящиках хранились еще две тысячи арбалетных стрел к франкским арбалетам.
Вот эспрингаль [170] пришлось бросить, предварительно изрубив топорами. Катапульта довольно дальнобойная, Андрей пару раз стрельнул из этого чуда, но вот точность — куда бог положит, туда каменное ядро и падет. Остальные камнеметы и стрелометы также порубили в щепки. До дому все равно не утащить, а целыми оставлять смысла нет.
Срезанные наконечники копий, воловьи языки — дротики с широкими наконечниками, поножи, салады, налатники, поножи, железные рукавицы, короткие кольчуги — хаубергоны еще можно Вятчанам впарить, если нет, то тоже в переделку отправлять придется. Всякие разные жаки [171], бригантины [172] из толстых слоев материала еще можно продать на Руси за недорого, Андрей бы выкинул все это барахло, но воевода уперся рогом: 'Брать будем все!'
Все так все, но вот как довести это 'все' до дому — еще вопрос. Но Лука оставался не приклонен. Хотя такое поведение типично для этого времени. Бывший барон тащил барахло в свой замок, словно заправский хомяк. Взять, к примеру, ту же косу, в которой Кузьма безошибочно определил работу Булгарского мастера. Коса старенькая, но еще добрая. Где Булгар, а где Ливония? Что купил барон косу? Как бы не так. Какой дурак повезет продавать косу-горбушу за тридевять земель? Ладно, тащить косы, топоры тем же черемисам и в втридорога впаривать им в обмен на меха. Но, то черемисы, а тут Европа, чай своих кузнецов хватает.
Вернее всего, притащил косу на Русь кто-то из московских воинов, когда ходили на Булгар, а потом она попала в качестве трофея в Литву, или в Псков, или в Новгород. А от— туда перекочевала в хозяйство барона. Андрей злорадно ухмыльнулся своим мыслям. Вот найдут археологи у него в вотчине франкское оружие или что-либо из безделушек, которые барон притащил из Франции. Найдут под Рязанью и сделают выводы о торговых связях Руси с далекой Францией. Только заплачено за них кровью. Вместо торговой сделки имеет место быть обыкновенное, гнусное мародерство. Да, Андрей грабил барона, но ведь он в своем праве. Он сильнее, удачливее и вообще кому какая разница, чем он тут занимается!
166
Глевия — вид древкового пехотного холодного оружия ближнего боя. Хорошо показала себя в качестве оружия для отражения атак конницы.
167
Вуж — западноевропейское название определенного типа копья; вероятно длиннодревковое оружие с массивным широким клинком, крепящимся к древку при помощи двух колец. Торец древка со стороны клинка обычно заканчивается крюком.
168
Гизарма — древковое оружие с длинным узким, слегка изогнутым наконечником, имеющим прямое, заостренное на конце ответвление. Первый клинок, прямой и длинный, служил для поражения врага, а вторым искривленным клинком перерезали сухожилия у лошади противника или стягивали его с лошади.
169
Рансер — обобщающее наименование любого вида оружия, напоминающего сельскохозяйственный секатор.
170
Эспрингаль — боевая машина: катапульта на тенсионном принципе. Ее рычаг — упругий, ворот изгибает его, и рычаг, распрямляясь, швыряет камень (его кладут в мешочек или корзинку).
172
Бригантина — доспех из пластин, наклёпанных под суконную основу. Бригантина была типичным рыцарским доспехом, а в XV веке — типичным пехотным.