— Ну что ж, на войне все хорошо, — вежливо ответил Шарлей. — Наши бьют ненаших. Я хотел сказать: хорошие бьют плохих. Иначе говоря, Порядок побеждает Хаос. А бог, стало быть, ликует.
— Ах, ах, — обрадовался пожилой чародей. — Это воистину прекрасно! Садись со мной, пан Шарлей, расскажи…
Рейневан подсел к остальным магам. Радик Тврдик налил ему вина, судя по букету — испанского алиготе.
— Как дела? — спросил Щепан из Драготуш, движением головы указывая на закрытую дверь, ведущую в Occultum, залы дивинаций[63] и конъюраций. — Есть результаты? Или хотя бы знаки на небе и земле?
Сватоплук Фраундинст фыркнул. Телесма тоже, причем не оторвал глаз от тщательно полируемого пастой талисмана.
— Herr Meister Акслебен, — сказал Теггендорф, — предпочитает работать в одиночестве. Он не любит, когда к нему заглядывают через плечо. Он тщательно оберегает свои таинственные методы.
— Даже от тех, у кого гостит, — кисло прокомментировал Фраундинст. — Тем самым показывая, кем их считает. Ворюгами, угрожающими его секретам. Не иначе как перед сном прячет под подушку кошель и туфли, чтобы мы их не сперли.
— Он начал на восходе солнца, — заметил Радим Тврдик, видя, что Рейневана больше интересует Самсон Медок, чем мнение собравшихся о Акслебене. — Действительно, он — один на один с объектом, то бишь с Самсоном. Он не хотел помощи, хоть мы предлагали. Не просил ни о чем, ни об инструментах, ни о кадиле, ни об aspergillum[64]. Вероятно, у него есть какой-то могучий артефакт.
— Или правда то, — добавил Брем, — что говорят о Manusfortis [65].
— Мы его не недооцениваем, — заверил Телесма. — Ведь, несмотря ни на что, это Винцент Акслебен, magnus experi-mentator et nigromanticus[66]. В знаниях магии у него недостатка наверняка нет. Это гроссмейстер. Так что он вправе быть несколько экстравагантным.
— Какое трудное слово, — поморщился Фраундинст. — В Малой Шмедаве, моем селе, таких, как Акслебен, не называли экстравагантными. А говорили прямо, просто и обыкновенно: зазнавшийся, надутый.
— Идеальных людей не бывает, — констатировал Теггендорф. — Винцент Акслебен — человек. А то, что методы работы у него странные? Ну что ж, посмотрим, как оправдаются такие методы. Узнаем и оценим, как велит Писание: ex fructibus eorum[67].
— Побьюсь об заклад, — не сдавался Сватоплук, — фрукты эти будут кислые и неудачные. Кто хочет поспорить?
— Я — точно нет, — пожал плечами Щепан из Драготуш. — Потому что не снимают виноград с терновника или с чертополоха фиг[68]. У Акслебена ничего не получится с Самсоном, результат будет такой же, как у нас в «Трех Царях». То есть никакой. Акслебена погубит то же, что погубило нас: спесь и тщеславие.
На железной треноге тлело и испускало тонкую струйку дыма фумигационное кадило — классическая, рекомендуемая большинством справочников смесь алое и мускатного ореха. Самсон, погруженный в транс, лежал на большом дубовом столе. Он был совершенно гол, на его огромном, почти безволосом теле виднелись различные чародейские и каббалистические знаки, выписанные магическим инкаустом из цинобра, алуна и куперваса[69]. Он лежал так, чтобы голова, руки и ноги касались соответствующих точек на Кругу Соломона — гербайских литер Ламед, Вав, Йод, Каф и Нун. Окружали его девять черных свечей, мисочка с солью и чаша с водой.
Стоящие на противоположных углах стола Теггендорф и Брем, оба в свободных церемониальных одеяниях, читали вполголоса требуемые псалмы. Сейчас они оканчивали Esse quam bonum[70] и начинали Dominus inluminatio mea[71].
Бездеховский приблизился. На нем было белое одеяние и длинный, в локоть, остроконечный, покрытый иероглифами колпак. Он держал athame: обоюдоострый кинжал с рукоятью из слоновой кости, абсолютно необходимый при гоэции[72] реквизит.
— Athame, — громко проговорил он. — Ты, коий есть Атанатос, не знающий смерти, и коий есть Al-dhame, знак крови! Conjuro te cito mihi obedire! Hodomos! Helon, Heon, Homonoreum! Dominus inluminatio mea et salus mea, quem timebo? Dominus protector vitae meae a quo trepidabo?
Бездеховский поочередно коснулся острием athame пламени, воды и соли.
— Заклинаю тебя, — проговаривал он всякий раз, — Сущность Огня, во имя Силы: да отойдет от тебя призрак и фантом ночной. Заклинаю тебя, Сущность Воды, во имя Силы, изринь из себя нечистость и пороки всяческие. Во имя Силы, во имя Амбриеля и Эгесатиеля, будь благословенна, Сущность Соли, да покинет тебя злая воля демонов. И да возвернется на ее место добро Творца…