Когда 8 июня передовой конвой французов появился перед островом Гоццо, Великий Магистр Гомпеш, предчувствуя угрожавшую Ордену опасность, собрал Большой совет (Государственную Конгрегацию) и сообщил: «Французская эскадра сосредотачивается в пределах видимости с наших берегов. На что нам решиться?». Мнения сразу же разделились. Одни считали необходимым дать сигнал тревоги, загородить вход в порт цепью, взяться поголовно за оружие, объявить остров Мальту на военном положении в надежде, что это произведет впечатление на французского главнокомандующего, и тем отвести угрозу. Другие, напротив, демагогические утверждали, что «назначение Ордена – вести войну с турками и вообще мусульманами, и потому не следует выказывать какого-либо недоверия при приближении христианского (!?) флота» – как будто французские безбожники-республиканцы имели что-либо общее с Христианством!
Пока продолжались дебаты, к Мальте подошел весь «христианский» флот Наполеона, вставший на якорь у входа в порт, на расстоянии пушечного выстрела от берега. Члены Государственной Конгрегации, ратовавшие за вооруженное сопротивление французам, снова стали с жаром доказывать, насколько неосторожно будет отдаться связанными по рукам и ногам на милость войск атеистической республики, с которой у Мальтийского Ордена даже нет дипломатических отношений, и что, если уж погибать, так лучше по-рыцарски, с оружием в руках, а не в результате собственной трусости. «Партия мира» (а если быть точнее – «партия измены») неустанно доказывала бессмысленность сопротивления при столь очевидном неравенстве сил, усугублявшемся вдобавок недостатком продовольствия на острове. И все же большинство членов Конгрегации, памятуя о древней доблести иоаннитов, высказались за применение оружия.
Французам был передан категорический отказ Великого Магистра на высадку, мотивированный ссылкой на соблюдаемый Мальтийским Орденом строгий нейтралитет и на орденские правила, согласно которым в порт Мальты дозволялось входить не более чем 4 иностранным кораблям.
Великий Магистр распорядился дать сигнал тревоги. Госпитальеры заперли крепостные ворота, разожгли печи для каления ядер, распределили обязанности между командирами. Все ополченцы взялись за оружие и отправились на батареи. Но командор Боредон де Рансижат[6], принадлежавший к овернскому «языку»[7] Мальтийского Ордена и являвшийся - ни много ни мало! – управляющим доходами Ордена, выступил с открытым протестом против этих мер. Он заявил, что, будучи французом по рождению, «никогда не поднимет оружия против Франции», независимо от господствующего во Франции режима. К Боредону присоединилась группа других рыцарей-французов, имевших дерзость передать свой «Манифест» Великому магистру Гомпешу в письменном виде. По приказу Великого магистра бунтовщиков арестовали и заключили в тюрьму. Но немало их единомышленников осталось на свободе. И не случайно в донесении русского посланника в Генуе Акима Лизакевича поведение рыцарей французских «языков» специально оговаривалось в следующих выражениях:
«Примечания достойно, что в прибытии французской эскадры Комендант в столице и прочих крепостях и Генерал над Малтийским войском были французы, и на многих батареях пушки были загвоздены (заклепаны)»[8].
Известно также, что наполеоновский эмиссар и масон Этьен Пуссьельг, прибывший под видом ученого на Мальту в декабре 1797 г., вступив в контакт с командором французского «языка» Малтийского Ордена Доломье, получил от последнего список недовольных мальтийских рыцарей, главным образом французов, в большинстве своем являвшихся членами управлявшейся из Франции тайной масонской ложи «Шотландская ложа святого Иоанна к тайне и гармонии», возникшей в орденской среде в 1750 г. Пуссьельгу удалось привлечь на сторону французов, в частности, начальника мальтийской артиллерии командора де Бардоненша; директора фортификационных сооружений и водоснабжения Мальты командора де Фе и главного инженера командора де Гузара. Таким образом, измена еще до начала французского нашествия свила себе гнездо в самых высших эшалонах военного руководства Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского! Официально масонские ложи на территории считавшегося строго католическим Мальтийского Ордена были запрещены; тем не менее, в ложу входили такие известные рыцари и должностные лица Мальтийского Ордена, как Иоганн Карл граф Коловрат-Краковский, Антуан де Лижонд, Антуан-Франсуа де Крозэ-Линсель, Джованни Баттиста Томмази (будущий 73-й Великий Магистр Мальтийского Ордена; впрочем, Томмази во время штурма французами Мальты принадлежал к числу немногих мальтийских рыцарей, не щадя своей жизни сражавшихся с французами на бастионах), рыцари Шарль-Абель де Лора, граф ди Акино (младший брат принца ди Акино-Караманико, являвшегося в 1773-1775 гг. «великим мастером» земельной франкмасонской ложи Неаполитанского королевства, а в 1785-1792 гг. вице-королем Сицилии; этот самый граф ди Акино, согласно показаниям известного авантюриста и «Великого Копта» египетского франкмасонства графа Калиостро в ходе допроса в Париже по поводу кражи бриллиантового ожерелья королевы Франции Марии-Антуанетты, был якобы «приставлен в качестве сопровождающего» к Калиостро Великим Магистром Мальтийского Ордена Мануэлем Пинто де Фонсекой во время пребывания Калиостро на Мальте, Сицилии и в Неаполе), Альфиеро Лоренцо Грилле де Монту и даже Джулио Помпео Ренато граф де Литта, фактически перенесший в недалеком будущем Орден Святого Иоанна Иерусалимского на русскую почву!
В то же время тот факт, что рыцарь-француз, принц Камиль де Роган (хотя и подозревавшийся в причастности к раскрытому незадолго перед тем «заговору Вассало», направленному против предыдущего Великого Магистра) возглавил мальтийское ополчение, имея в качестве заместителя бальи де Клюньи, также француза; что француз-командор де Месгриньи возглавил оборону острова Гоццо, а рыцарь-француз де Вален – оборону острова Комино (Кумино), может служить доказательством тому, что несправедливо было бы, как это часто делают, огульно обвинять всех рыцарей-французов в нежелании оборонять Мальту от «своих». Для этих рыцарей Святого Иоанна французские республиканцы-атеисты были не более «своими», чем, скажем, советские красноармейцы для белых бойцов Русского Корпуса на Балканах во II мировую войну. А вот испанские рыцари, которым, казалось бы, сам Бог велел быть ярыми защитниками католической веры, почти поголовно саботировали оборону Мальты, забаррикадировавшись в своем «оберже» (казарме-общежитии). А мальтийский рыцарь Филипп де Амата, поверенный короля Испании на Мальте, представлял своего суверена в качестве посредника при подписании Конвенции (Акта о капитуляции) о сдаче Мальты французам!
В свете этого поведения и отношения испанцев в Мальтийскому Ордену становится понятным, почему «Его Католическое Величество» король Испанский Карлос де Бурбон сразу же после захвата Мальты Бонапартом первым делом конфисковал в своем королевстве все владения Державного Мальтийского Ордена (якобы «в наказание» за «недостаточное рвение мальтийских рыцарей в борьбе с врагами Святой Веры»!?), упразднив его и заменив своим собственным, «карманным» королевским «Орденом Сан Хуан», рыцарям которого было строжайше запрещено поддерживать какие-либо связи с членами Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского!
Рыцари прочих «наций» распределились по батареям и башням защищавших остров главных орденских крепостей Ла Валетты, Бирги и Флорианы, компактно расположенных вокруг мальтийской Большой Гавани.
Видя все эти приготовления мальтийцев, адмирал Брюйэс направил в порт Мальты всего один корабль для «ремонта». На следующий день остальной французский флот отошел на некоторое расстояние и в течение 9 дней крейсировал вокруг острова, отыскивая удобные места для возможной высадки.
Тем временем прибывший на корабле на Мальту французский «торговый агент» в течение всех 9 дней «ремонта корабля» проявлял неумеренную активность. Разъезжая по Мальте, он имел многочисленные встречи (в чем ему почему-то никто не препятствовал). При этом агент ежедневно отплывал во французский флот, после чего возвращался обратно на Мальту. Замеченные вскоре сигналы, подаваемые «торговым» агентом при его приближении к острову, ясно показало, что у Наполеона оказалось на Мальте немало единомышленников и связанных с ними лиц.
6
Вosredon de Ransijat; B документах описываемой эпохи его имя пишется по-разному – «Боредон де Рансижа», «Буаредон де Рансижат» и даже «Буаредон де Рансюэ».
7
В период пребывания на Кипре, Родосе и Мальте Орден Святого Иоанна Иерусалимского, будучи интернациональным по составу духовно-рыцарским сообществом, подразделялся на так называемые «ланги», «языки» или «нации». На конец ХVIII века в Орден входили следующие «языки»: 1) Провансальский; 2) Овернский; 3) Французский; 4) Арагонский; 5) Кастильско-Португальский; 6) Германский (немецкий); 7) Итальянский; 8)Англо-Баварско-Российкий. Нетрудно заметить, что 1-й, 2-й и 3-й из вышеперечисленных орденских «языков» состояли из французов, а 4-й и большая часть 5-го – из испанцев. Вместе эти 5 «языков» составляли большую часть членов Мальтийского Ордена, и потому судьба Ордена зависела в решающей степени от поведения рыцарей, входивших в эти пять «языков». Учреждение орденских приорств и командорств в России и появление множества русских мальтийских рыцарей грозило изменить это соотношение сил внутри Ордена и, несомненно, ускорило захват Мальты французами.
8
Известно, что еще в декабре 1797 г. Наполеон под видом ученого направил на Мальту своего эмиссара и видного франкмасона Этьена Пуссельга для установления контактов с мальтийской «пятой колонной»