– Боже мой, что с вами сделали?
Морщась, Элизабет помогает мне подняться. Мне стыдно за вонь в комнате, за пятна на робе. Она достает из сумки бутылку воды. Я ужасно хочу пить, но с трудом могу держать бутылку в руках. Крышечку открутить не получается. Элизабет мягко забирает у меня бутылку, откручивает крышку, подносит бутылку к моим губам. После того как я с жадностью выпиваю всю воду, Элизабет дает мне новую робу и чистое белье.
– Вам надо помыться, Джейк. Идите за мной.
Я ковыляю по коридору, оставляя за собой вонючий шлейф. Элизабет останавливается перед дверью с табличкой «Душевые». Я захожу и долго стою под теплой водой, пока она не становится холодной. Потом надеваю чистую одежду.
Элизабет ждет меня в коридоре. Достает пакетик «М&M’s» из сумки и высыпает конфеты мне на ладонь. Я дико голоден, однако жевать очень больно. Элизабет молчит всю дорогу до ее кабинета. Только когда за нами закрывается дверь, она произносит:
– Садитесь. – И указывает на стул.
Я падаю на стул и закрываю глаза. Слышу, как Элизабет опускает жалюзи, запирает дверь, включает музыку. Группа Tears for Fears[30] поет Everybody Wants to Rule the World. Для меня смысл этой песни уже никогда не будет прежним.
Когда Элизабет прибавляет громкость и пододвигает свой стул ближе ко мне, я понимаю, что музыка нужна для того, чтобы заглушить наши голоса.
– Я вас еле нашла, – шепчет она. – Мне не говорили, где вы. Я начала искать, звонить. Пришлось к судье обращаться за специальным предписанием. Когда и это не помогло, стало ясно: дело плохо.
Я пытаюсь сказать ей взглядом: «Даже не представляете насколько».
– Судья одобрил запрос на применение методов из особого списка. Я прочла, что им разрешили с вами делать. – Она сжимает мне руку. – Мне очень-очень жаль.
– Можно мне домой? – Собственный голос кажется мне чужим.
– К сожалению, пока нет. Вас выставили в весьма неприглядном свете. Но из-за некоторых противоречий в запросе у нас есть поле для маневра.
Элизабет Уотсон невзрачная и до невозможности худая, однако по ее уверенному тону понятно, что она действительно адвокат, причем с большим стажем.
– Вы здесь работаете? – произношу я, превозмогая боль в челюсти, да и вообще во всем теле.
Она как-то странно на меня смотрит.
– Нет.
– Вы тоже в «Договоре»?
– Да. Восемь лет. Мы с женой живем в Сан-Диего. – Она пододвигается еще ближе ко мне и шепчет мне прямо в ухо: – Нам нельзя об этом говорить, но я здесь за нарушение пункта о доверии – недостаточно доверяла супруге.
– У вас такое наказание – защищать меня в этой пародии на суд?
– Да, первая провинность. Я признала свою вину и согласилась на двенадцать дней отработки. Я профессионал, вы в хороших руках. Мои услуги стоят очень-очень дорого, – улыбается она. – Хотя для вас – бесплатно.
От Элизабет пахнет ореховым шампунем. Этот аромат успокаивает. Больше всего мне хочется положить голову ей на колени и уснуть.
– Моя жена тоже юрист, – бормочу я.
Я представляю Элис дома, во фланелевой пижаме. Она пьет кофе, читает, сидит за столом, смотрит на дверь и ждет меня. Я не жалею о том, что женился на ней. Даже сейчас, даже сегодня, даже несмотря на отзвук разряда во всем теле и головную боль. «В болезни и в здравии…» Ни о чем не жалею.
Снова закрываю глаза и вижу Элис. Вот наш медовый месяц, свадьба, поездка в ее родной город, кольцо, которое я носил с собой в кармане. Вроде бы ничего особенного. Ну, камешек и камешек на металлическом ободке, симпатичный, ужасно дорогой. Но пока кольцо лежало у меня в кармане несколько дней, оно приобрело для меня какое-то магическое значение. Мне казалось, что оно обладает волшебной силой, что я очарую Элис, надев кольцо ей на палец. Кольцо казалось мне талисманом, который сделает Элис моей. Теперь-то я понимаю, как я был наивен.
Я открываю глаза. Элизабет вернулась за стол и что-то пишет в блокноте. Увидев мой взгляд, она улыбается.
– Мои двенадцать дней тут обещали быть легкими. Первые десять так и было. Обвиняемые признавали свою вину, все было четко и ясно. Я старалась смягчать приговоры, меня благодарили. А теперь вот это. – Она постукивает ручкой по блокноту.
– Простите. Можно позвонить жене?
Она быстро пишет что-то в блокноте и дает его мне. «Плохая идея!» Потом отрывает листок, комкает и показывает на свое ухо. Нас подслушивают.
Музыка по-прежнему играет. Теперь Spandau Ballet[31].
Элизабет снова пересаживается ко мне и тихонько говорит:
– Судья – болван. Он из суда второго округа[32]. Вообще не представляю, как его сюда занесло. Читала я его вердикты. Любит компромиссы и когда с ним соглашаются. Вам надо хоть в чем-то признаться.
31
Британская группа, созданная в 1979 году и конкурировавшая с
32
Федеральный суд апелляционной инстанции США, рассматривающий дела в штатах Вермонт, Коннектикут и Нью-Йорк.