— Если не поторопишься, Слоан, можешь упустить свой шанс. Хизер в невестах не засидится. Вот и сейчас железнодорожный магнат жаждет повести ее к алтарю.
— Ну и пусть ведет.
— Но она не желает! Представляешь, он ей даже не нравится, а уж чтобы стать его женой… Правда, кто знает, может, у нее не будет выхода.
Слоан скептически ухмыльнулся:
— Хизер Эшфорд! Ну и имечко! Должно быть, модница и кокетка!
— Уверяю тебя, вовсе нет! Она истинная леди, но, нужно признаться, обладает сильным характером. И не боится тяжелой работы. Создала школу для девочек буквально на пустом месте.
— А какая она с виду?
— Довольно симпатичная, — заверила Кейтлин. — Светлые волосы, высокая, полная…
Слоан презрительно скривил рот, представив чопорную жеманную толстуху с поджатыми губами. Школьная учительница! Неуклюжая дурнушка, уж это точно! Непривлекательная старая дева, не способная подцепить женишка. Но в конце концов, какая разница? Ему не нужна красотка… лишь бы не оказалась такой уродиной, что отпугнет и немногих оставшихся избирателей!
— Но, — победно закончила Кейтлин, — ты забываешь о главном. Дженна нуждается в матери.
Слоан досадливо запустил пальцы в волосы. Ну конечно, Кейтлин сберегла напоследок главный аргумент! Дочери нужна мать. Дженне было два месяца, когда погибла Спящая Лань. Вот уже больше года он в одиночку пытался растить девочку и удержать на плаву ранчо, и, видит Бог, это было нелегко. Кроме того, малышке действительно требовались ласковые женские руки. К сожалению, экономка-мексиканка объявила, что уходит, поскольку у нее дома некому смотреть за младшими братьями и сестрами. А у Кейтлин и без того хлопот было по горло: четырехлетний сын Райан рос настоящим сорванцом, а вскоре на свет появится еще один младенец. Конечно, Кейт помогала как могла, но он не имеет права взвалить на нее свои заботы. Однако Кейтлин не собиралась сдаваться.
— Хизер станет ей настоящей матерью, даю слово. Она учительница от Бога, и видел бы ты, как ее любят дети! Она помогала мне растить Райана, когда мне не к кому было обратиться, кроме нее и тетушки.
Слоан раздраженно скрипнул зубами.
— А как она отнесется к полукровке? Белые женщины имеют привычку брезгливо морщиться при виде инджуна[3].
— Хизер не способна на такое. Слишком хорошо я знаю ее, Слоан. И поверь, лучшей партии тебе не сыскать. Она обучит Дженну этикету, покажет, как держаться в приличном обществе, закалит перед неизбежными трудностями, с которыми столкнется девочка, когда станет постарше. Пойми же, малышка нуждается в каждодневной опеке человека, способного вооружить ее для грядущих битв.
Вспоминая слова невестки сейчас, в полутемной комнате, Слоан поежился и, накинув на плечи одеяло, подошел к пузатой печке, возле которой стояла колыбелька дочери, подложил угля и сел на корточки рядом с кроваткой, любуясь невинным смуглым личиком. Яростное желание уберечь малышку от всех бед, непривычная нежность к маленькому созданию сжали сердце, безумная любовь стиснула грудь. Эта крошка стала его единственным утешением, путеводной звездой во мраке. Потеряв жену, он сходил с ума, обуреваемый жаждой мести. И неустанно преследовал врагов, посмевших отнять самое дорогое. Убийцы Лани жестоко поплатились, но еще долгое время Слоан пребывал в состоянии некой отрешенности от окружающего мира. Он не дорожил ничем, даже собственной жизнью. Внутри одна пустота, словно он сам перестал жить в ту минуту, когда Лань опускали в могилу. Скорбь окутала его непроницаемым покровом, отгородив от всего окружающего. И единственное, что удерживало его на этом свете, — Дженна. Только ради нее стоило жить.
После окончания войны его ярость немного улеглась, но вина продолжала по-прежнему терзать Слоана. Его враги убили Лань из ненависти к нему, и теперь у Слоана не осталось ничего. Она олицетворяла все светлое и чистое в его жизни, а он так и не сумел уберечь ее.
Угрызения совести выжгли невидимое клеймо в душе Слоана, пытая его ночными кошмарами. В предрассветные часы, когда перед ним, словно бескрайняя пустыня, простирались годы горького одиночества, он невольно жаждал вернуться к прошлому, когда месть и злоба были его верными спутниками.
Слоан не желал, чтобы другая женщина вошла в его жизнь. Черт, да какое право он имеет впутывать кого-то в свои неприятности? В прошлом остались мрачные призраки и скорбь, в будущем ждут трудности и заботы. Его руки запятнаны кровью, а душа охвачена адским холодом. Но дитя нуждается в матери. И он заплатит любую цену, пойдет на все ради дочери.
Слоан с бесконечной нежностью подоткнул детское одеяльце и встал. Кейтлин права, и, несмотря на отвращение к женитьбе, ему необходима супруга. В любом случае уже поздно сожалеть. Вчера он отправил мисс Хизер Эшфорд письмо с официальным предложением руки и сердца, в котором обязался заплатить остаток долга — полторы тысячи драгоценных долларов, которые придется как-то наскрести, чтобы освободить ее от всех обязательств в Сент-Луисе. Отступать некуда.
Господи, ему ненавистна сама мысль о втором браке! Уж лучше бы предоставить времени излечить раны, если такое возможно. Но мисс Эшфорд не станет ему настоящей подругой. Хватит и того, что кто-то будет согревать его постель и заботиться о Дженне. Кроме того, по словам Кейтлин, это настоящая леди, которая способна дать Дженне подобающее воспитание. Не говоря уже о том, что происхождение и связи невесты помогут Слоану набрать голоса: еще одно преимущество. Нет, это всего лишь брак по расчету, и ничего больше. Деловое соглашение в чистом виде. Хизер Эшфорд.