Выбрать главу

— Это новый оборот старой темы. — Лаура вдруг почувствовала себя слишком оскорбленной и сердитой, чтобы соблюдать осторожность. — Вероятно, не так уж много женщин узнают в свою первую брачную ночь, что их купили исключительно ради респектабельности. Весьма странная причина для заключения брака, пусть даже и по расчету, тебе не кажется?

— Лаура, я забочусь в первую очередь о тебе. Бог свидетель, если бы ты хотела, чтобы мы занимались любовью, я бы с удовольствием выполнил свой супружеский долг.

— Выполнил долг! Ради Бога, Бен, мне не нужно от тебя никаких одолжений.

Лаура отшатнулась от него, но Бен успел схватить ее за руку.

— Черт возьми, Лаура, я несу какую-то чушь. Прости. — Он тяжело вздохнул. — Позволь мне начать все сначала. Ты очень соблазнительная женщина, Лаура, и я с радостью стал бы заниматься с тобою любовью, если этого хочешь ты. Я не собираюсь действовать против твоей воли.

Она выразительно посмотрела на свое запястье, которое Бен крепко сжимал, и улыбнулась с убийственной вежливостью, когда он ее отпустил.

— Даже не думай об этом, Бен. Я не хочу причинять тебе никакого беспокойства. — она взяла свой стакан, затем поспешно поставила, чтобы не поддаться искушению и не швырнуть его прямо в стену. Или в него. — Спокойной ночи, Бен. Пожалуй, я еще раз приму душ. Мне он не помешает.

Он с тоской глядел ей вслед, когда Лаура шла в ванную.

— Черт, — раздраженно буркнул он, наливая в свой стакан воды. — Будь я проклят!

Когда ты стоишь под душем третий раз на дню, то начинаешь чувствовать себя очень глупо. Со вздохом сожаления Лаура выключила воду и завернулась в толстое белое гостиничное полотенце. Она подошла к умывальнику и почистила зубы, разглядывая шелковую ночную сорочку удивительной расцветки, похожей на павлиний хвост, которую повесила на дверь ванной. Даже висящая на крючке, она притягивала к себе взгляд, и продавщица уверяла, что Лаура в таком белье окажется совершенно неотразимой.

— Гораздо красивее, чем красная или черная, — и превосходно идет к вашему лицу, мисс. Вам везет, что у вас такая чудесная кожа. Лаура промыла зубную щетку. Чудесная кожа, как же, Бен даже не заметил этого. Она повесила полотенце на крючок и осторожно коснулась «Опиумом» запястий и впадинки у основания шеи. Не пользуясь большую часть своей жизни косметическими средствами, обладающими запахами более экзотическими, чем лимонный шампунь и цветочный дезодорант, Лаура даже от такого ничтожно малого количества этих знаменитых духов почувствовала себя потрясающей грешницей.

«В этом-то вся беда, — печально размышляла она, вдыхая незнакомый аромат. — Все это не для меня». Ей по душе свежий запах лимонного шампуня и хорошего мыла, в то время как Бен провел всю свою взрослую жизнь в окружении женщин, благоухающих французскими духами. И после общения со светскими львицами заниматься любовью с такой заурядной женщиной, как Лаура, ему так же интересно, как есть всю жизнь обеды из приготовленного на пару риса.

Решительно пожав плечами, Лаура протянула руку к ночной рубашке. Шелк скользнул по ее коже с чувственным шорохом, и она разгладила его на теле, чтобы тонкая, полупрозрачная материя прильнула к округлостям ее бедер и выпуклой груди.

Она посмотрелась в зеркало, с вызовом вздернув подбородок. Черт побери, у нее действительно хорошая фигура, если только Бен соизволит обратить на это внимание. И хотя она и не обладает большой практикой в том, как заниматься любовью, мечты, осаждавшие ее в эту последнюю пару недель, снабдили ее поразительным набором самых смелых эротических фантазий. И если она постарается отбросить ненужную скромность, то, может, Бен обнаружит, что его простенький рисовый обед более интересен, чем он мог ожидать.

Лаура распахнула настежь дверь ванной — и ее встретила темнота. Не уверенная, надо ли принимать это за хороший знак, она прошла в спальню при свете слабого ночника и юркнула в постель. Конечно же, Бен уже был там. Но он не мог оценить по достоинству ее фигуру, ночную сорочку и экзотический аромат духов. Судя по всему, он крепко спал.

Лаура подавила приступ истерического смеха. Потихоньку, стараясь не помешать своему свежеиспеченному супругу, она устроилась между накрахмаленными белыми простынями и пушистыми одеялами бежевого цвета. К своему удивлению, она обнаружила минут через пять, что вся дрожит, хотя в комнате было тепло и не было никаких причин, чтобы она так замерзла.

И только когда слезы заструились по ее лицу из-под прикрытых век, она позволила себе признать правду. Она дрожала и плакала от оскорбления и чувства страшной обиды на то, что Бен пренебрег ею. Несмотря на отчаянное сопротивление, она все-таки влюбилась в него и несколько последних дней мечтала, что их фиктивный брак со временем перерастет в настоящий и прочный союз. И никогда не допускала всерьез мысль о разводе через пару лет.

«Подумать только, — сказала она себе, перекатываясь на живот, — я даже намеревалась забеременеть и не сказать об этом Бену. Наблюдая за тем, как сильно он любит Кристи, я надеялась, что ребенок поможет удержать его в этом браке. Ведь не напрасно я приехала в этот отель без единого противозачаточного средства. Какая же я дура!»

То обстоятельство, что Бен ухитрился заснуть за то короткое время, которое она провела в ванной комнате, оказалось сокрушительным ударом не только по ее гордости, но и по ее влюбленному сердцу. Не говоря уж об ударе, кисло подумала она, нанесенном по ее гормонам.

Однако семейство Форбсов славилось в округе Покахонтас своим упрямством и стойкостью перед лицом самых неблагоприятных обстоятельств, и Лаура решила за эту долгую и бессонную ночь, что унаследовала этих упрямых форбсовских генов даже больше, чем ей полагалось по справедливости. Может быть, ей и не удастся превратить этот фиктивный брак в прочные супружеские отношения, но уж точно она так просто не сдастся и перепробует все. Лаура была реалисткой и понимала, что не обладает каким-либо из качеств, которое вдохновило бы Бена на пылкую любовь к ней, но она отнюдь была не гордой и готова удовольствоваться меньшим: его симпатией, если с любовью ничего не получится.

Если уж ничего не выйдет и с этим, у нее останется возможность быть матерью для Кристи; она будет компаньонкой для Бена, и если он хотя бы изредка станет заниматься с ней любовью, разве этого не будет достаточно?

Лаура не удостоила вниманием внезапную дрожь отвращения, пробежавшую у нее по спине. В конце концов, решила она, призывая на помощь остатки здравомыслия, если бы она хотела, чтобы Бен занимался с ней любовью, все, что от нее требовалось, это прямо сказать ему об этом. Он уже и так был достаточно любезен и предложил свои услуги всякий раз, когда она почувствует потребность в этом. И вообще, кто ей мешает прямо сейчас перекатиться к другому краю кровати, встряхнуть его за плечо и объяснить свои затруднения. «Прости меня, но я, по-моему, могу совсем свихнуться, если ты не обнимешь меня и не овладеешь мною немедленно».

Скорее всего он отзовется на это с восхитительным мастерством и типичным для Гаррисона Бранда обаянием, но не такой любви ей хотелось. Ей хотелось заниматься любовью с Беном, с собственным мужем, а не с каким-то телевизионным символом мужской сексуальности. И больше всего ей хотелось, чтобы он сам пришел к ней, обуреваемый страстью, а не из чувства долга либо извращенного понимания вежливости.

Понимая, что заснуть ей вряд ли удастся, Лаура подложила руки под голову и стала смотреть в потолок. Как же ей пробудить страсть в Бене? Что же, скажите на милость, должна предпринять денверская женщина-полицейский, среднего роста, с каштановыми волосами, чтобы успешно противостоять чувственной и томной телезвезде, такой, как Джиля Касселл?