– Простите, господин, но меня мучает одно сомнение: есть ли какой-то смысл в выстраивании двух помещений перед самим храмом?
В архитектуре Карло был совершенно невежественным. Во времена своей юности он хотел стать простым и скромным цистерцианцем,[7] но вскоре его неординарный ум заметил настоятель монастыря и сообщил об этом вышестоящим лицами, а они, в свою очередь, докладывали своим вышестоящим, пока его не продвинули на должность секретаря недавно избранного Папы Иннокентия IV. Карло к тому времени не было еще тридцати. Он обошел других кандидатов с большим опытом, с положением в обществе, которые тоже хотели служить Богу, выполняя столь важную функцию. Иннокентий выбрал Карло и почти с самого начала вел себя с ним по-отечески, при этом оставаясь невероятно требовательным.
– Конечно, в этом есть смысл, мой дорогой Карло. Два передних помещения есть во многих церквях; это атриумы, или притворы. Они служат напоминанием всем душам, которые желают войти в дом Бога, что сначала они должны избавиться от груза своих грехов, от всех человеческих несчастий или, выражаясь языком символов, от пыли, осевшей на них за время их пути, которая связывает их с миром, с землей. В этом первом зале человек должен повиниться. Это нечто вроде зала очищения. И поэтому если ты присмотришься, то увидишь, что это помещение почти всегда очень простое, без украшений, поскольку символизирует место перехода, где груз человеческого еще больше божественного. Во втором зале, там, где находимся мы, нужно отрекаться от самого себя, от своего «я». Чтобы прийти к Нему, нужно в определенном смысле умереть. Ты понимаешь, что я хочу сказать.
– Да, Ваше Святейшество… простите – мой господин! Это зал, в котором нужно отречься от себя самого. В первом зале душа очищается от всей земной грязи, а во втором она должна умереть, чтобы смиренно войти в дом Господа. Вот почему на куполе изображено много крестов – это символы смерти и самопожертвования.
– Я прощаю тебя за то, что ты назвал меня «Ваше Святейшество», но только потому, что ты понял смысл моих слов. Давай пройдем внутрь! Я так хочу скорее это увидеть!
Иннокентий первым вошел в дверь, называемую императорской, которая вела во впечатляющий центральный неф.
Иннокентий отлично знал эту базилику, несмотря на то что раньше никогда ее не видел. Он прочел все, что о ней было написано. Кроме того, он слушал рассказы близких ему кардиналов, которые, посетив собор, описывали его во всех подробностях.
Когда они вошли в неф, их ослепил луч света, и в первую секунду они не смогли восхититься великолепием интерьера. Через несколько секунд их глаза привыкли к свету, и они увидели грандиозный квадратный помост с огромным куполом в центре, который будто парил в воздухе, ничем не поддерживаемый, и еще два купола средних размеров – перед центральным и позади него. Иннокентий и Карло были ошеломлены огромными размерами куполов. Папа вспомнил одно высказывание, которое было очень к месту:
– Карло, я как-то читал, что император Юстиниан, увидев эту церковь после завершения строительства, воскликнул: «Слава Господу, что он сделал меня достойным подобного творения! О, Соломон, я превзошел тебя!» Сейчас я понимаю его состояние. Всмотрись! На первый взгляд создается впечатление, что центральный купол парит в воздухе. И только присмотревшись, можно увидеть, что его вес распределен между двумя другими куполами и четырьмя нервюрами, а они, в свою очередь, опираются на четыре больших столба, скрытых в стенах. Эффект потрясающий!
Они прошли дальше, восхищаясь огромными размерами главного купола. Свет, который лился из разных мест, отражался в тысячах кусочков стекла, украшавших поверхность купола, и рассеивался сотнями ярких бликов.
– Вам не кажется, Ваше Святейшество, что мы созерцаем само небо в звездную ночь? Над нами – словно небесный свод, усыпанный тысячами сверкающих звезд.