– А вы отделили потенциального носителя инфекции? – настороженно спрашиваю дока.
– Мы сделали это в первую очередь, заодно приготовили дополнительную палату, так как подозрение на заболевание есть ещё у нескольких человек.
Это меня и раздражает в этом мире, наравне с привычкой все сложные вопросы списывать на божье провидение. Здесь в колокола трезвонить нужно, делать заградительные кордоны, отделив госпиталь и вообще Лефортово от остального города. Вроде столько раз обсуждали это с Шафонским, но врачи ограничились внутренними мероприятиями. А ведь он мог принести заразу и домой, поставив под удар меня с ближниками. Сам я по госпиталю более не бродил, хватит мне этих страстей. Сейчас стараюсь работать через группу санитаров, приданных мне в распоряжение. Они и отвечают за чистоту и прочие мероприятия. Я больше углубился в составление методичек, вставлял в них всё, что удалось найти в своём времени и было бы понятно аборигенам. Заодно неожиданно увлёкся рисованием комиксов, в чём мне помогал несостоявшийся светоч русской словесности. Казаки же вообще воспринимали лубки как самое настоящее чудо. И тут вдруг такая страшная новость от Шафонского. А мы только начали договариваться с типографией для выпуска первого тиража лубков. В принципе одно другому не мешает, но времени на просветительскую деятельность станет меньше.
– Мы же много раз обговаривали с вами план необходимых мероприятий. Надо ещё раз ехать в канцелярию губернатора и подключать все прогрессивные силы города. Дворяне, купцы и попы мрут от чумы точно так же, как нищий с паперти. Вот и привлеките к себе их внимание. В дороге мы прикидывали общее число жертв, если нынешнюю ситуацию не изменить. Это тысячи людей, а может, десятки. Плюс паника, падение торгового оборота, а ещё и голод с иными болезнями, ничем не лучше чумы.
– Вы будете завтра в госпитале? Я планирую собрать основных врачей госпиталя и преподавателей госпитальной школы на совещание. Нужно согласованное мнение авторитетных специалистов и план по борьбе с эпидемией. Некоторые доктора уже ведут собственные изыскания в этой области. Тот же Щепин[41], которого я хочу поставить во главе новой лаборатории. Он изъявил желание самостоятельно ехать в Киев для борьбы с начавшейся эпидемией. Вы очень необычно смотрите на многие вопросы, поэтому ваше участие необходимо. Думаю, совместно мы придём к нужному решению и пошлём рекомендацию губернатору. Если власти опять игнорируют опасения докторов, то никто не мешает нам действовать самостоятельно. Заодно постараемся найти союзников среди московской публики, не все же там такие равнодушные.
Зря я подумал плохо о Шафонском. Просто нужно делать скидку на время, в том числе на скорость принятия решений и некую инертность мышления. Но под моим влиянием док начал меняться. И это только – радует.
На экстренном совещании было с кем пообщаться. Присутствовали не просто известные врачи своего времени, но самые настоящие великие специалисты, двигавшие русскую научную мысль и совершенно забытые потомками. Тот же Щёкин, не признанный властями и сгинувший в самом расцвете. А Ягельский или Ореус? Что-то я не припомню названные в их честь улицы или установленные памятники. Зато одному картавому демагогу и его дружкам – кровавым маньякам понаставили в своё время памятников, переименовав тысячи улиц. А ведь люди больше запомнились тем, что уничтожали народ русский в промышленных масштабах. Может, лучше гордиться и прививать память потомков к своим учёным, врачам и инженерам? Но не будем о грустном.
– Таким образом руководителем докторской группы, отвечающей за борьбу с возможной эпидемией, утверждается господин Щёкин, – голос Шафонского был уставшим, но довольным. – На Константине Ивановиче в первую очередь пресечение распространения заразы в самом госпитале и Лефортово. Прошу оказывать ему всяческое содействие.
Кто бы знал, чего ему стоило удержать всю эту учёную публику в узде. Понятие дисциплины учёными мужами воспринималось весьма специфически, собственное мнение было единственно верным, а разного рода разногласий тоже хватало. Самое начало совещания ещё держалось в рамках корректности, но начавшиеся прения чуть было не превратили его в балаган. И Шафонский для многих особым авторитетом не являлся. Кандидатура Щёкина, у которого были проблемы с властями, вообще чуть не привела к драке.
41
Константин Иванович Щепин (1728–1770) – русский врач и ботаник XVIII века. Первым из русских получил звание доктора. Разработал научно обоснованную систему подготовки врачей, составил программы обучения для госпитальных школ. Чтение лекций, вопреки обычаю, проводил на русском языке, ввёл обязательное преподавание анатомии на трупах. В области ботаники был одним из первых русских флористов-систематиков.