— Но мы не должны это допустить, — заявил Штедрый.
— А что ты можешь сделать? — возразил Франтик. — Ведь не пойдешь же ты к нему и не скажешь: «Простите, но если вы задумали что-нибудь сделать над собой, то, пожалуйста, пойдите куда-нибудь в другое место».
— А вот и скажу, — храбрился Штедрый.
И он действительно вышел за калитку, но через минуту вернулся обратно. Странный человек шел вместе с ним. Был он высокий, намного выше Копейско. Нос у него был немного приплюснут. Давно не бритый, ботинки сбиты, костюм поношен, а под пиджаком — дырявый свитер. Была ли рубашка, неизвестно. На вид он казался совсем молодым, только очень измученным.
— Он говорит, что свет ему не мил, — заявил Копейско.
— Жизнь у меня не такая, как у вас, ребятки. У вас у каждого дома отец с матерью, вы ходите в школу. О вас есть кому позаботиться.
Ребята молчали.
— Я вам расскажу, что со мной случилось. Я боксер. Профессионал. Средний вес. Чимера. Не знаете? Никогда обо мне не слышали? Ну, разумеется. Я не так-то уж известен, разве что в самом начале обо мне писали: «Способный борец среднего веса». Был я хороший столяр, но думал, что мое место на ринге, и бросил ремесло. Стал помощником в школе бокса пана Б. М. Клики. Не слышали? Бывший чемпион тяжелого веса. Время от времени мне перепадал какой-нибудь матч, и я верил, что достигну многого, что когда-нибудь стану чемпионом в среднем весе. У меня точный удар, хорошая техника, недурная работа ног, к тому же подвижность. Только одно было скверно: не хватало выносливости, потому что в школе нас только «щекотали». Там боксера не бьют, а только поглаживают мягкими перчатками, да и кто: престарелые любители спорта, мечтающие похудеть.
Итак, скажу вам, ребятки, вскоре выяснилось, что я как огня боюсь каждого сильного удара. А это очень плохо. Очень! И, когда в прошлом году меня два раза нокаутировали, пан Б. М. Клика сказал: «Брось-ка ты, парень, бокс, ты плохая реклама для моей школы». Это был конец.
Верно, я был хорошим столяром, и я сразу начал искать работу. Но сами знаете, не так-то это просто. Работал я лишь временами. Не думайте, что я бокс забросил. У меня много старых друзей, хороших ребят, я помогал им, был для них спарринг-партнером[8] и тренировался сам. Я хотел доказать Клике и другим, что не так уж я безнадежен. Но если человек по целым дням мотается, спит в старой, сырой мастерской вместе с двадцатью такими же ночлежниками, то силы у него как не бывало, дыхание теряется. И при первом же выступлении меня нокаутировал девятнадцатилетний паренек. Уже на четвертом раунде. Теперь ни один импресарио не выпускает меня на ринг. Со мной все кончено. В последнее время я дрался в цирке на Вршовицах. С каждым, кто пожелает, за десять крон. Желающих стояла целая очередь. Меня били все кто хотел, били, как тряпичную куклу. И все это только для того, чтобы не умереть с голоду. Но больше я туда не пойду. Хватит с меня бокса!
Что могло на это ответить Братство?
— Вы хорошие ребятки. Вон тот, — он показал на Копейско, — сказал мне, что, если я хочу что-нибудь с собой сделать, пусть иду в другое место. Дескать, здесь вы играете и я испорчу вам настроение. Не бойтесь! Я расхныкался только потому, что плохо переношу удары. Сейчас я отдохну и опять пойду искать работу. Я спортсмен и привык бороться до конца. Даже если получаю удары. — И он повернулся к выходу.
— Подождите, пан Чимера, — остановил его Ярка, — здесь рядом фабрика моего дядюшки. Может, у него найдется какая-нибудь работа для вас.
Ярка мигом вылетел из сада и бросился на фабрику. Через десять минут он вернулся.
— Ну как, ничего? — спросил его Чимера.
— Не спешите! — ответил Ярка. — Через неделю там станут делать ящики, и им понадобится столяр. Не меньше чем на три недели. А потом увидим. Пока дядя Ян посылает вам сто крон аванса. Оставьте ему свой адрес.
Чимера вскочил и так крепко обнял Ярку, что у того перехватило дыхание.
— Адрес, паренек? Откуда мне его взять? Сплю я где придется. Сейчас тепло — значит, прямо на земле. Но я буду сюда приходить каждый день. Ладно?
Копейско посмотрел на садовую беседку, потом на Ярку. Тот сразу понял — ребята понимали друг друга с первого взгляда. Поэтому Ярка от имени всех предложил пану Чимере — если он пожелает, конечно, — спать у них в беседке.
Боксер был счастлив:
— У меня сегодня удачный день. Сто крон, работа, крыша над головой и рядом такие славные ребята! Но теперь я пойду и куплю чего-нибудь поесть. Я страшно голоден.
Пока его не было, ребята вычистили старое одеяло, на котором спал медведь. Вернувшись с пакетиком еды, Чимера не знал, как и благодарить. Ребята еще немного посидели с ним, потолковали о спорте, главным образом о боксе, и больше всего — о встречах Чимеры на ринге; потом оставили ему ключ, рассказали, по какому сигналу он должен открывать калитку, и разошлись по домам.