Остановились на «Воде-водичке», повторенной три раза. Теперь пароль. Нельзя же открывать калитку каждому! Совещание по этому вопросу длилось час. Договорились так: услышав сигнал с улицы, подойти к калитке и спросить:
«Кто идет?»
Стоящий за калиткой должен три раза в нее стукнуть и ответить:
«Верный сын Белого Ключа».
Тогда из сада спросят:
«Что ты нам несешь?»
С улицы ответят:
«Семь раз семь добрых новостей для Братства».
И тогда за калиткой скажут:
«Входи, брат!» — и откроют.
Здорово, правда? Каждый повторял пароль до тех пор, пока не вызубрил его назубок. Ведь это ужасно — остаться за калиткой и не попасть в сад, где играют твои приятели. Вообще это был во всех отношениях удачный день. Ребята даже немного повалялись на лужайке, где едва пробилась первая трава. Пятеро мальчишек рядышком, все вместе. Нет, не просто пятеро мальчишек, а «Братство Белого Ключа»! Возвращаясь домой, они шли в один ряд, в ногу, дружно что-то насвистывая. Все получалось как нельзя лучше, потому что их было ровным счетом столько, сколько нужно. Пять.
Заглянув после ужина к Кубатам, дядя Ян спросил:
— Ну как, Ярка, неплохо иметь свой собственный уголок? А?
Ярка с восторгом кивнул головой. Впрочем, все равно взрослым этого не понять.
ГЛАВА II
БРАТСТВО ПОПОЛНЯЕТ МУЗЕЙНУЮ КОЛЛЕКЦИЮ
ы, конечно, слышали, как ребята с Михле нашли тайный подземный ход. Говорят, тот самый подземный год с Изерки на Вышеград, по которому княгиня Либуше[2] ходила купаться в сказочное Либушино озеро, спрятавшееся среди лесов над Михле. Почему-то Либуше предпочитала это озерцо, хотя могла спокойно нырять и плескаться прямо в Влатве под Вышеградом, которая в те стародавние времена, говорят, была кристально чистой.
А вообще-то, по правде говоря, михельские ребята нашли просто-напросто небольшой заброшенный канал, по которому когда-то отводили воду со старой плотины. Но, пока весть об этой находке облетела Панкрац, Нусле, Вршовице, Старые Винограды (до водокачки) и дошла до Новых Виноград (за водокачкой), небольшой отрезок канала разросся — какая слава для михельских ребят! — в длинный-предлинный тайный подземный ход Либуше, который вел на самый Вышеград.
— А мы и не посмотрели — может, у нас в саду тоже какой-нибудь подземный ход, — упрекнул своих друзей Франтик Иру.
— Откуда ему тут взяться? — возразил рассудительный Штедрый.
Но Франтик показал на полуразвалившийся погребок в нескольких шагах от фабричной стены. Там виднелась самая обыкновенная дыра. Наверное, погребок был когда-то с дверцами, но потом их сломали и унесли на дрова. Дыра вела в небольшое подземелье. А там виднелась груда осыпавшейся земли и кирпича.
— Надо бы заняться раскопками, — предложил Франтик.
— Копайся сам, если хочешь, — отрезал Штедрый и повернулся к благоразумному Копейско, который в те дни с помощью всего Братства мастерил небольшую модель самолета.
За садовой оградой оказался настоящий склад ненужного хлама. Здесь-то и нашел Франтик дырявый бачок для белья, заделал в нем кое-какие дырки, и вскоре можно было видеть, как он в полном одиночестве возится в погребке и выносит оттуда в бачке глину и битый кирпич. А Братство тем временем совершенствовало свою модель. Точнее, исправляло и ремонтировало, так как самолет редко можно было видеть целым. Но однажды, когда Братство, как обычно, что-то клеило и чинило, к ребятам неторопливым шагом усталого человека подошел Франтик.
— Ну как, летает? — спросил он ехидно.
— Ну как, нашел? — ответил в тон ему Копейско, которому модель уже давно опротивела.
— Разумеется. Пришел к вам за спичками. Без них туда не войдешь: тьма кромешная.
Франтик говорил таким равнодушным и безразличным тоном, что только настоящие друзья могли ему это простить. И даже бросить самолет и отправиться с Франтиком к погребку. Спички нашлись у Копейско. Вообще в карманах Копейско можно было найти решительно все. Франтик посветил в отверстие, которое он расчистил от глины и кирпича.
— Там что-то есть. Какое-то большущее подземелье. Даже не видно, где оно кончается.