- Умф? Майор теперь был ближе. - Возьми пистолет, возьми пистолет! - сказал он кому-то еще.
Затем Хорст почувствовал, как его схватили за воротник, и внезапно его потащили вверх по небольшому склону к краю выставочного поля.
- Это очень любезно с вашей стороны, - сказал Хорст, когда его бесцеремонно закатили под забор, прежде чем снова потащить.
- Никогда не бросай человека, - сказал майор. - Если можешь, то не бросай.
- Как эта штука работает? Это был профессор Стоун.
- Это не так, - выдавил майор между тяжелыми вдохами.
Хорст без умфа оказался неудобным грузом.
- Закончились патроны. Черт возьми, помоги мне, парень!
Профессор Стоун протянул свободную руку, и Хорст обнаружил, что скользит назад по зеленой полосе немного быстрее. Он был рад, что уже решил, что его нынешняя одежда пойдет в лохмотья при первой же возможности переодеться, поскольку содрогнулся при мысли о том, как глубоко проступят пятна от травы. Это было последнее за день ужасов.
- Когда вы говорите "умф", - выдохнул майор через силу, - вы хотите сказать...
- Кровь, - сказал профессор, тоже начиная тяжело дышать. - Он имеет в виду кровь.
Хорст только поднял руку и помахал пальцем в направлении профессора. ДА. Это.
- Хорошо, - сказал майор и отпустил Хорста.
Пока профессор все еще находился на стадии ‘Какого черта?’, майор перебил его:
- Мы никогда не доберемся до места встречи в таком виде. Мы даже не убегаем от зомби, не говоря уже о других ... вещах. Профессор, берите пистолет и бегите вперед. Мы тебя догоним.
- Какая надежда... - начал профессор, затем остановился, поняв план. - Майор, это неразумно. Он умирает с голоду. Возможно, он не в состоянии контролировать свою потребность в пище.
Часть разума Хорста теперь тоже понимала. К сожалению, это была та часть, которая потирала руки от осознания случившегося и говорила: Хорошо-о.
"Тише, ты", сказал Хорст про себя. - "Я сказал тебе убираться. Это было очень драматично. Не подрывай мой авторитет, возвращаясь и все портя".
- Нам придется пойти на этот риск.
- "Нет", - прошептал Хорст, - оставьте меня. Не рискуйте собой. Но ни один из них не услышал его.
Времени на увиливания было мало; грохот заставил профессора и майора оглянуться на город как раз вовремя, чтобы увидеть существо, размерами напоминающее паука-жнеца[10], разросшееся до таких размеров, что его лапы были толщиной с любую балку, которую можно найти на шотландской верфи, пробивающую стену городского универсального магазина. Кричащие местные жители были заметны по их отсутствию, и оба мужчины с облегчением увидели, что импровизированная эвакуация была настолько полной, насколько они могли надеяться.
- Очень хорошо, - сказал профессор. - Удачи. Вам обоим.
Когда профессор убежал от них, майор Хаскинс поднял Хорста в сидячее положение, как человек с непрактично большой куклой-чревовещателем.
- Ладно, можешь выпить пинту, и это твой удел, - сказал он.
- Я... возможно, не смогу это контролировать", - прошептал Хорст.
Майор посмотрел ему в глаза.
- Что ж, лучше бы ты, черт возьми, так и сделал, Кабал. Вот и все. Кроме того, я думаю, ты лучше поступишь так, если не позволишь какому-то тоненькому голосочку приказать тебе творить зло, командовать за тебя.
"Что...?" - сказал злобный голосок Хорста внутри него. - "Откуда он узнал?"
"Заткнись", сказал ему Хорст своим громким внутренним голосом. - "Я же тебе говорил. Убирайся."
"Я вернусь", - сказал тоненький голосок, и, похоже, именно это он и имел в виду. Во всяком случае, стало тихо.
- Я буду контролировать это, - сказал Хорст вслух. - Я сам себе хозяин. Одна пинта, не больше.
- Отлично, - сказал майор без явного энтузиазма. - Давайте покончим с этим, пока мы не привлекли к себе внимания. Он оттянул воротник, обнажив яремную вену, и на его лице отразилось многострадальное нетерпение.
Хорст почувствовал, как удлиняются его клыки, но почувствовал, что не может просто укусить без каких-либо предисловий.
- Это ужасно любезно с вашей стороны, майор... - начал он.
- Do Продолжайте, - прервал его майор. - Я не приглашаю тебя на послеобеденный чай.
‘Нет", - признал Хорст. "Вполне". И вонзил клыки.
- Оу! - коротко сказал майор, но в остальном хранил величественное молчание, пока Хорст ел.
"Всего одна пинта", сказал себе Хорст, хотя и не был уверен, насколько сильно это ощущалось. Прошло очень много времени с тех пор, как он в последний раз выпивал пинту пива, например, или пинту молока, и в любом случае опыт вампирского питья был совершенно другим. В конце концов, большинство людей не привязываются клыками к бочонкам и вымени. Не большинство людей.
Вместо этого Хорст полагался на те количества, которые он научился принимать, которые не причиняли чрезмерных неудобств донору в течение года его работы на карнавале. Однако та ситуация была иной. У него была свобода часто и легко питаться посетителями, которые в любом случае ожидали бы вернуться с карнавала с одним-двумя любовными кусочками, иначе они сочли бы это потраченным впустую вечером. Он никогда раньше не голодал, но в тот раз ему пришлось провести несколько лет в склепе. Большая часть этого времени прошла в тумане бездействия, когда — ни днем, ни ночью — он неделями подряд не двигался, и у него никогда не было причин напрягаться . Вся эта борьба с зомби, оборотнями и потусторонними существами была самым утомительным занятием, которым он когда-либо занимался в своей жизни и не-жизни, и поэтому он никогда раньше не сжигал свои ресурсы дотла.
"Это что? … это, должно быть, пинта?" он услышал, как кто-то сказал неподалеку, но решил не обращать на них внимания, кем бы они ни были. Или, по крайней мере, часть него решила проигнорировать это, а остальная часть на мгновение смирилась с этим, потому что ощущение возвращающейся силы было таким приятным, и все было лучше, чем быть слабым, шатающимся месивом. Но вместе с силой вернулась и ясность, и это обнаружило в той его части, которая говорила, что никто ничего не говорил, определенное самодовольство оттого, что он поверил ей на слово. Этого было достаточно, чтобы разрушить чары.
Хорст поднял голову и вытер кровь с губ.
- Да, майор Хаскинс, - сказал он, - я уверен, что так и должно быть. Спасибо вам.
Хорст легко встал, слабость исчезла из его памяти почти так же быстро, как и тело. Майор последовал за ним, осторожно дотрагиваясь до своей раненой шеи. - Может, мне смазать их йодом?
- Можешь, если хочешь, но, насколько я понимаю, укус вампира очень чистый. Мой брат предположил, что это потому, что все бактерии, которые обычно находятся во рту человека, не могут выжить, поэтому рот вампира стерилен. Другие плюсы - свежее дыхание и отсутствие зубного налета.
Он указал на линию, где, как он надеялся, остановился поезд, сразу за небольшим лесом.
- Нам нужно идти, майор. Они не будут ждать вечно.
Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть главный удар гигантской мокрицы. Оно врезалось в него, как атакующий бык, сжав челюсти ножницами, когда поймало его руку и оторвало ее посередине бицепса. Майор Хаскинс вскрикнул больше от испуга, чем от боли, когда огромная туша существа повалила его на спину. Его крик был услышан отдаленным эхом от профессора Стоуна, который как раз перелезал через дальний забор, когда разразилась катастрофа.
Хорст, не колеблясь, бросился на вошь, схватив ее за ближний край панциря и пытаясь перевернуть. Вошь на самом деле не любила, когда ее поднимали, и множество ног с крючковатыми концами, воткнутых в землю, означало, что обычно она исполняла свое желание. Система крючков, хотя и эффективная, однако, никогда не развивалась для борьбы с усилиями страстного вампира. С травянистым надрывом дерна вошь оказалась на спине. Он издал лающий, щебечущий вопль от такого унижения, который, хотя и был болезненным для слуха, ни в малейшей степени не помог ему подняться на ноги. Вместо этого он извивался на спине способом, так хорошо известным его меньшим, не внушающим страха собратьям.
10
На этом месте Иоганн Кабал прервал повествование, чтобы объяснить, что жнец, известный в Северной Америке как "папа длинноногий" (очевидная бессмыслица, поскольку "папа длинноногий" - это, конечно, разговорное название обыкновенной журавлиной мухи), вовсе не паук, а из отряда