Майор привык ждать (и ждать, и еще раз ждать, что что-то произойдет, ибо таков удел солдата), и пока он был готов, когда раздался звонок, он был доволен. С этой целью он купил набор серебряных чайных ложек у одного из фермеров, с которым познакомился в универсальном магазине, и после того, как профессор определил достаточную чистоту металла, с холодной деловитостью, которая опечалила бы сердце фермера, продавшего ему семейную реликвию, разрезал ложки на мелкие кусочки. Их он расплавил в маленькой печи в мастерской Бекки, а затем разлил в формы для изготовления пуль. Он не мог производить патроны достаточной точности для использования в полуавтоматическом оружии, и у него не было достаточно металла, чтобы изготовить их много, но, по крайней мере, это был полный боекомплект для каждого из их револьверов, Алиша нашла забытый в ящике стола Циркового кабинета короткоствольный револьвер 32-го калибра и таким образом освободила его для блага человечества.
* * *
О Хорсте на данном этапе мало что можно сказать, за исключением одной маленькой странности. С момента своей первоначальной смерти и повторного рождения в результате конфликта с вампиром (в котором он одержал верх) и последующего заражения проклятием из-за поедания его кусочков,[8] Хорст потерял способность видеть сны. Его сон был таким же резким и невыразительным, как при общей анестезии: мгновение продолжительностью в несколько часов. Сначала он пропустил это, но, поскольку год его работы в Cabal Bros. Карнавал продолжался, его воспоминания о сновидениях поблекли так же фантасмагорически, как и воспоминания о снах. Теперь, очень неожиданно, они вернулись, и все же он никогда не мог их полностью вспомнить. Все, что он мог вспомнить, проснувшись, - это слабое ощущение того, что наблюдает за тем, как разворачиваются неприятности для кого-то другого. Он испытывал невольную симпатию к незадачливому главному герою снов, не в последнюю очередь потому, что осознавал, что был не единственным наблюдателем, и эмоции этого невидимого другого наблюдателя были непроницаемы, за исключением явной недоброжелательности, которая текла и тикала с махинациями и методичностью, как заводной муравейник.
Это был почти предел его воспоминаний, если бы не новая склонность просыпаться от невнятного восклицания. В сумерках дня их приезда это были ‘Кошки!’ Вечером после первого представления это были ‘Крабы!’ Он не имел четкого представления, почему сказал все это, знал только, что при первом пробуждении возникло исчезающее впечатление ленивой злобности, а при втором - порочной глупости. Это была тайна, и он не чувствовал себя комфортно, обсуждая ее с кем-либо еще.
Вечером после второго показа он проснулся со словами "Ах ты, маленький ублюдок!’ на губах, и на этот раз он почувствовал что-то знакомое в той злобе, с которой они были произнесены, как будто кто-то выражал свою враждебность через него, кто-то, кого он знал. Его первой мыслью был его брат, но он не мог понять, как Иоганн мог или стал бы делать такое. Кот, крабы и маленькие ублюдки были маловероятным триумвиратом для непринужденной беседы или срочных сообщений. Зачем его брату понадобилось утруждать себя созданием какой-то экстрасенсорной связи, хотя бы для того, чтобы сообщать такие разрозненные банальности? Это было нелепо, но он понимал, что это не делало его невозможным.
* * *
Настал день Большого аэрошоу "Летающий цирк". ‘Великий’ - термин весьма относительный, но, безусловно, это был бы первый раз, когда в этом районе проводилось настоящее аэрошоу, если не считать того случая пять лет назад, когда пилот-стажер врезался в ветряную мельницу. Это было очень короткое шоу, и запоминающееся только по наихудшей из причин. Таким образом, основываясь на доступных показателях, "Летающий цирк мисс Вирджинии Монтгомери" должен был устроить величайшее аэрошоу, которое когда-либо видел этот район.
Это был прекрасный день для катастрофы. Небо оставалось холодно-голубым на протяжении всего пребывания цирка, и сегодняшний день не стал исключением. Ветерок, достаточно сильный, чтобы освежать, но не потревожить энтомоптеров, появился на рассвете, задувая с востока, принося с собой высокие несущиеся облака, образовавшиеся над далеким морем. Это был базарный день, поэтому среди фермеров и их семей почти сразу же взошло солнце, и они провели утро, обсуждая цены и продажи между собой и торговцами, которые арендовали товарные вагоны в поездах, которые теперь занимали две из оставшихся запасных частей рядом с цирковым поездом. Некоторые ворчали, что у него есть запасная дорога у подъездной дороги, а это означало, что для доставки товаров новичкам и от них требовалось творческое использование досок и грузовых поддонов, но обещание необычно большого количества зрителей на шоу смягчило подобные жалобы. Возможность дополнительного заказа всегда является бальзамом на сердце даже самых скупых торговцев.
8
Скорее по необходимости, чем по какому-либо кулинарному желанию. История, благодаря которой это произошло, слишком запутанна для такого примечания, как это, но неосведомленный читатель направляется к первому роману, посвященному жизни и временам некроманта Иоганна Кабала. Действительно, если читатель окажется здесь,