Однако мокрица, казалось, была расстроена таким невниманием и издала ужасный звук. Это был невероятно ужасный шум, и Хорст не мог разобрать нюансы из-за механического стука, доносившегося с другой стороны. Стрекот казался смутно знакомым и, вероятно, имел какое-то отношение к потоку пуль, рассекающих воздух над ним. Ах, да. Пистолет-пулемет Томпсона, 45-го калибра. Теперь он вспомнил.
Это существо поднимало столько шума, потому что, как выяснилось, его подбрюшье на самом деле было довольно мягким, когда по нему стреляли из шланга. Он рухнул обратно, чтобы пустить в ход свою более тяжелую внешнюю броню, а затем, то ли от неожиданности, то ли из благоразумия, снова свернулся в свою огромную форму, похожую на шину.
- На ноги, Кабал! - услышал он чей-то голос. - … Майор Хаскинс, да ... кричал.
- Я не могу справиться с этим, - ответил он слегка раздраженно, как будто его попросили подпрыгнуть на руках. - Я слаб. Кончился... омф. Последнее он сказал, потому что его чувство приличия не позволяло говорить о крови в приличной компании.
- Умф? Майор теперь был ближе. - Возьми пистолет, возьми пистолет! - сказал он кому-то еще.
Затем Хорст почувствовал, как его схватили за воротник, и внезапно его потащили вверх по небольшому склону к краю выставочного поля.
- Это очень любезно с вашей стороны, - сказал Хорст, когда его бесцеремонно закатили под забор, прежде чем снова потащить.
- Никогда не бросай человека, - сказал майор. - Если можешь, то не бросай.
- Как эта штука работает? Это был профессор Стоун.
- Это не так, - выдавил майор между тяжелыми вдохами.
Хорст без умфа оказался неудобным грузом.
- Закончились патроны. Черт возьми, помоги мне, парень!
Профессор Стоун протянул свободную руку, и Хорст обнаружил, что скользит назад по зеленой полосе немного быстрее. Он был рад, что уже решил, что его нынешняя одежда пойдет в лохмотья при первой же возможности переодеться, поскольку содрогнулся при мысли о том, как глубоко проступят пятна от травы. Это было последнее за день ужасов.
- Когда вы говорите "умф", - выдохнул майор через силу, - вы хотите сказать...
- Кровь, - сказал профессор, тоже начиная тяжело дышать. - Он имеет в виду кровь.
Хорст только поднял руку и помахал пальцем в направлении профессора. ДА. Это.
- Хорошо, - сказал майор и отпустил Хорста.
Пока профессор все еще находился на стадии ‘Какого черта?’, майор перебил его:
- Мы никогда не доберемся до места встречи в таком виде. Мы даже не убегаем от зомби, не говоря уже о других ... вещах. Профессор, берите пистолет и бегите вперед. Мы тебя догоним.
- Какая надежда... - начал профессор, затем остановился, поняв план. - Майор, это неразумно. Он умирает с голоду. Возможно, он не в состоянии контролировать свою потребность в пище.
Часть разума Хорста теперь тоже понимала. К сожалению, это была та часть, которая потирала руки от осознания случившегося и говорила: Хорошо-о.
"Тише, ты", сказал Хорст про себя. - "Я сказал тебе убираться. Это было очень драматично. Не подрывай мой авторитет, возвращаясь и все портя".
- Нам придется пойти на этот риск.
- "Нет", - прошептал Хорст, - оставьте меня. Не рискуйте собой. Но ни один из них не услышал его.
Времени на увиливания было мало; грохот заставил профессора и майора оглянуться на город как раз вовремя, чтобы увидеть существо, размерами напоминающее паука-жнеца[10], разросшееся до таких размеров, что его лапы были толщиной с любую балку, которую можно найти на шотландской верфи, пробивающую стену городского универсального магазина. Кричащие местные жители были заметны по их отсутствию, и оба мужчины с облегчением увидели, что импровизированная эвакуация была настолько полной, насколько они могли надеяться.
- Очень хорошо, - сказал профессор. - Удачи. Вам обоим.
Когда профессор убежал от них, майор Хаскинс поднял Хорста в сидячее положение, как человек с непрактично большой куклой-чревовещателем.
- Ладно, можешь выпить пинту, и это твой удел, - сказал он.
- Я... возможно, не смогу это контролировать", - прошептал Хорст.
Майор посмотрел ему в глаза.
- Что ж, лучше бы ты, черт возьми, так и сделал, Кабал. Вот и все. Кроме того, я думаю, ты лучше поступишь так, если не позволишь какому-то тоненькому голосочку приказать тебе творить зло, командовать за тебя.
10
На этом месте Иоганн Кабал прервал повествование, чтобы объяснить, что жнец, известный в Северной Америке как "папа длинноногий" (очевидная бессмыслица, поскольку "папа длинноногий" - это, конечно, разговорное название обыкновенной журавлиной мухи), вовсе не паук, а из отряда