Ты задерживаешься перед Залом Блетчли, [5]где новейшие компьютеры стараются разобраться в комплексных математических процессах расшифровки секретных сообщений; довольно часто они терпят крах: для расшифровки всего одной фразы требуются годы. На сегодняшний день развитие криптографии, в частности, появление системы асимметрий в 1977 году, сделало возможным создание шифрованного сообщения такого уровня сложности, что все компьютеры мира, работая в режиме дешифровки, будут целую вечность безрезультатно биться над его раскрытием. И самое смешное, что битву между шифровальщиками и дешифраторами выигрывают все-таки первые, хотя в распоряжении вторых находятся новейшие технологии. Поэтому ты, ни в коей мере от этих машин не зависящий, еще сможешь быть полезен. Что касается твоих юных коллег, их таланты программистов становятся порой беспомощными перед властью самой машины. То, чем занимаются они, более актуально и современно, чем предмет твоей деятельности (по крайней мере у современных киношников есть навязчивая идея – изображать молодых талантливых программистов, решающих проблемы мирового значения с помощью клавиатуры), но в конечном итоге они – такие же анахронизмы, как и ты. Ведь расшифровка кодов уже давно стала никому не нужным занятием. Просто кто-то должен этим заниматься: Тайная палата продолжает изображать кипучую деятельность, создавая видимость, что правительство надежно защищено от заговорщиков, вовсю использующих шифровки (на самом деле все это не так). Зал пуст, кругом царит тишина; когда ты только начинал здесь работать, компьютеры были очень большими и шумными, закованными в тяжелые металлические каркасы, опутанными многочисленными проводами. Сейчас машины стали миниатюрными и безмолвными; лишь в одном из залов сохранен как память ветхий компьютер "Cray", [6]подаренный когда-то правительством США. Порой ты завидовал тем, кто работал с нескончаемыми алгоритмами. И даже пытался освоить их, чтобы тем самым перенестись из своей старой конторки в это более современное место. Не получилось: математика тебя интересовала, но не до такой степени, чтобы посвящать ей лучшие часы своей жизни. Ты знаком с основными понятиями информатики, владеешь компьютером настолько, что тебе позавидовали бы многие люди твоего возраста, и можешь производить множество операций с числами; однако ты не способен на такое самопожертвование, как превратить свою жизнь в бесконечное оттачивание мастерства, чтобы во время концерта не прозвучало ни одной фальшивой ноты. Для тебя существует некий культ действия, но ни в коем случае не страсть. К счастью, у большинства современных заговорщиков знания компьютера не простираются дальше базовых.
Ты продолжаешь свой путь, сунув руки в карманы плаща. Карандаш, ручка, несколько монет. Вдруг вспоминается дочь Флавия, и тебя охватывает нежность. "Дуанн 2019" – такой ник дочь выбрала для путешествий по сети; придуманная ею героиня смотрит на тебя с экрана одного из компьютеров, которые расположились на ее столе рядом с фотографиями знаменитых хакеров (Кевин Митник, Эхуд Тенебаум [7]). Или "кракеров", – именно на таком названии она настаивает: нужно научиться различать их, папа; кракеры используют информационные технологии для достижения противозаконных целей.
– А почему твой сайт называется "РиэлХакер", а не "РиэлКракер"?
– Хороший вопрос. Дело в том, что их различают только профессионалы, и если бы я назвала свой сайт "РиэлКракер", на него не зашел бы и один процент тех, кто делает это сейчас.
Ты не видишь никакой разницы между хакерами и кракерами. Или лучше просто называть их информационными пиратами? Ты бы предпочел именно это название, но все диктует английский. Люди говорят "аттачмент" вместо "приложение", "е-мейл", а не "электронная почта". И когда в Испании говорят "скринсейвер" вместо "заставка экрана", это звучит по меньшей мере глупо. Тем не менее не стоит бороться с неизбежным. Репутация испанского как языка нового века уже находится под угрозой. Информационные пираты. Информационные пираты…
Флавия крепко спала, неровно дыша, и ты замер, любуясь ею, освещенной слабым светом ночника. Спутавшиеся каштановые волосы упали на ее лицо с влажными полными губами; ночная рубашка распахнулась, приоткрыв правую грудь с острым розовым соском. Застыдившись, ты укрыл ее. Когда шаловливая девчонка успела превратиться в беспечную восемнадцатилетнюю девушку? Как ты мог пропустить этот момент? Чем занимался, пока она расцветала? Хуже всего то, что в ней самым странным образом сочетались любовь к алгебре и огонь, который сводил мужчин с ума. С самого раннего возраста ее притягивали компьютеры; программированию она научилась, когда ей не было и тринадцати лет. Теперешний ее сайт посвящен малопонятной субкультуре информационных пиратов. Сколько часов просиживают они перед своими клонами IBM? У большинства на это уходят лучшие годы молодости. Хорошо одно: Флавия очень рано повзрослела и не обращает внимания на молодых людей, которые постоянно вьются около дома, завороженные ее неброской красотой и необычной отстраненностью.
Зал Вижнера [8]пуст. Стрелки настенных часов показывают 6:25 утра. По небрежности Рамирес-Грэм оставил здесь механические часы. Скоро стрелки часов во всем здании уступят место красным электронным цифрам. Такая вот никому не нужная модернизация. Секундой раньше, секундой позже, но время, продолжая свой неумолимый ход, заполучит всех нас в свои сети, и молодость превратится в тлен и рассыплется в прах.
Лицо твое зябнет, но это не важно. Зато какое это удовольствие – первым прийти на работу. Ты научился этому от Альберта, который был твоим шефом более двадцати пяти лет, и продолжать эту традицию – дань верности человеку, сделавшему для криптоанализа больше, чем кто-либо другой. Сейчас он лежит в пропитанной запахом лекарств комнате, в доме на улице Акаций; он бредит, разум отказывается ему служить; видимо, не следует так перегружать мозг, иначе неизбежны короткие замыкания. Ты проходишь по пустым коридорам, смотришь на рабочие кабинеты, где столы завалены бумагами: в предрассветной тишине твой взгляд скользит по папкам и фантасмагорическим машинам с холодным высокомерием избранника богов; того, кто делает свою работу потому, чтонекая неведомая Первопричина предписывает так, а не иначе, и удел мудреца – не противиться своей участи.
Ты нажимаешь кнопку, вызываешь лифт. Вступаешь в это металлическое пространство, где тебе в голову приходят мрачные мысли: а вдруг машина даст сбой, и ты разобьешься насмерть? Ты направляешься в подвал, в Архив, который находится в самой глубине земли; в погребальную камеру, в которой обитаешь только ты. Там, внизу, еще холодней. Подвешенный в воздухе на толстых тросах лифта, движешься, оставаясь неподвижным. Есть что-то особенное в этом лифте, что приютил тебя. Его зеленые стены, эта сухая энергия движения, его солидный, стабильный ход. Что бы ты делал без него? Как вообще люди могли обходиться без лифтов? "OTIS, вместительность 6 человек, 480 кг". Ты задерживаешься, разглядывая название. Раскладываешь его по буквам: О-Т-И-С. Если переставить: С-И-Т-О. Сообщение И только Тебе Одному. Или: С-Т-О-И: "Существую Твой Особенный Индивидуум", Чтоза индивидуум?
В цокольном этаже находится Главный архив: ты являешься живым связующим звеном между настоящим и историей. Ты вешаешь плащ на покосившуюся вешалку. Снимаешь очки и протираешь их грязным носовым платком, надеваешь снова. Кладешь в рот пластинку мятной жевательной резинки (не более двух минут во рту, и она отправляется в мусорное ведро, как только ее вкус ослабевает).
5
Зал назван в честь знаменитого местечка Блетчли в Англии, где во время Второй мировой войны работала группа криптологов войск союзников.
8
Зал назван в честь Блеза де Вижнера, создавшего в 1586 году знаменитый полиалфавитный подстановочный шифр "Вижнер".