— Карамба! — вскричал Винсенте, патриотические чувства которого были подогреты алкоголем.
Но Виктор развязал язык своему собутыльнику, имея в виду чисто личные интересы.
— Такова жизнь, друг мой! — сказал он наставительно. — Скажи мне, часто приезжают к вам американос?
— Ты знаешь знаменитого американского адвоката — нашего друга — дона Артуро Пуанзета?
— Конечно, — нетерпеливо ответил Рамирес, — бывает он здесь?
— Господи! Да как же ему не бывать? — рассмеялся Винсенте. — Приезжает. Гостит подолгу. У него здесь клиентка, молодая вдова, прехорошенькая и к тому же богачка. Американка, как и он сам.
— Ты осведомленный человек, Винсенте.
Винсенте залился дробным пьяным смешком:
— Все, что я тебе говорю, — истинная правда! Каждое словечко! Можешь мне поверить!
— Кто же она, эта очаровательная клиентка?
— Донна Мария Сепульвида, — сообщил пьяным шепотом Винсенте.
— Ты же сказал, что она американка?
— Так и есть. Американка. Это случилось давно. Она была совсем юной. Американцы только что появились в наших краях, и она приехала с ними. Дон Хосе Сепульвида, старый вдовец, нанял ее гувернанткой к своей дочке; она и сама была почти ребенком. Вечная история! Она хороша собой, бедна, молода. Он стар, сед и богат. Трут и пламя! Правильно я говорю? Ха-ха! Старик решился на добрый поступок, задумал сделать маленькую американо своей богатой женой. Но он оказался еще добрее, чем того хотел, и через два года — карамба! — оставил донну Марию богатой вдовой.
Если бы Винсенте не был так пьян, то непременно заметил бы необыкновенный интерес Рамиреса к его рассказу. Глаза у него так и сверкали, уголки рта пришли в движение.
— А какова она, эта красотка? Высокая, стройная на американский лад? Большие глаза, ласковая улыбка?
— Неотразима! Ангел во плоти!
— А что дон Артуро? Сперва нанялся к ней в адвокаты, а потом стал любовником?
— Некоторые думают так, — ответил Винсенте, пьяно подмигнув и напуская на себя хитрейший вид, — но только нас с тобой не проведешь, друг мой Виктор! Адвокатская практика не рождает любви! Верно я говорю? Это давний роман, ручаюсь тебе головой. Он появился здесь впервые каких-нибудь два месяца тому назад. Если слушать, что говорят, выходит, будто она влюбилась в него с первого взгляда. Absurdo! Disparatado!23 Говорю тебе, Виктор, это давнишний роман. Расстались, потом встретились снова. Что, разве мало мы знаем таких историй? Молодые люди любят друг друга; он беден, она бедна; оба в отчаянии; расстаются; сеньорита выходит замуж за богача. Верно я говорю?
Виктор был зачарован логикой Винсенте и даже не пытался скрыть своего торжества. Так вот она, разгадка! Мало того, что он разыскал ключ к тайне; он заполучил Грейс Конрой собственной персоной. Молодая вдова… американка… клиентка своего бывшего любовника Филипа Эшли… В этом переплетении пестрых обстоятельств таились разом судьбы трех людей. В полном восторге Рамирес хлопнул своего друга по спине и поклялся страшной клятвой, что второго такого хитреца, как он, еще не видывал свет.
— Я, кажется, видел ее сегодня, героиню твоей романтической истории. В церкви.
— Едва ли. Она, правда, католичка, но дон Артуро не католик. Когда он здесь, ее редко увидишь в церкви.
— А сейчас он здесь?
— Да, здесь.
— И все-таки ты ошибаешься, друг мой Винсенте, — настаивал на своем Рамирес. — Я ходил нынче к вечерне и видел ее собственными глазами.
Винсенте сперва пожал плечами, потом с пьяной важностью покачал головой.
— Не мог ты ее видеть. Уж поверь мне, сеньор Рамирес.
— А я видел ее! — возразил раздраженный Виктор. — Berrachon!24 Она была в церкви. Стояла у колонны. А когда служба кончилась, подошла к чаше со святой водой. Говорю тебе, она была там. В черном платье и в мантилье. У нее большие глаза, правильный овал лица.
Винсенте, который, по счастью, не расслышал, как отозвался о нем его друг, потряс головой и захохотал с самодовольством пьяного человека.
— О, как ты заблуждаешься, друг мой Виктор! Это вовсе не она! Верь мне, ибо нет ничего, о чем бы я не знал. Женщина без провожатых, которая подошла к чаше со святой водой, была донна Долорес! Тебе не мешало бы знать, что никто здесь не смеет поднести святой воды донне Долорес. Большие глаза, маленький рот, правильный овал лица — так это же она! Дурень ты, дурень! А заметил ты, какая темная у нее кожа?
— В темноте все мы чернее дьявола, — огрызнулся Виктор, — откуда мне знать? А кто она такая? — спросил он злобно, словно предвидя какие-то неприятные новости. — Что еще за донна Долорес?