Данцигер пробежал список и присвистнул.
— Гевалт[69], Марти, смотри не ошибись! В этом списке «кассовых» талантов — на пару сотен лимонов в год, а ты знаешь, насколько буйными могут быть некоторые из них, и насколько ранимая у них психика. Если пойдёт слух, что ты обвиняешь их в терроризме и убийствах, они просто плоц[70]! Они будут без остановки вопить и вопить, будут орать на меня, и на Арни, Моше и Сэма. Боже мой, ведь это мы сделали всех этих людей! Почему кто-то из них смог укусить руку, которая их кормит, и таким жутким способом?
— Они — гои, Дэвид, — ответил Шульман. — Какой первый урок и ты, и я выучили в ешиве[71]? Никогда и ни в коем случае не доверяй гою, потому что гои — бездушные животные. Все сыновья Исава смертельно ненавидят нас, потому что наш благословенный предок Иаков украл их право первородства и оставил им только чечевичную похлебку. Они никогда не смирялись с этим и не признали этот договор окончательным. И тайно хотят вернуть себе право первородства, неважно, как часто мы наполняем их миски похлебкой. Я уверен, что прав. Один из этих людей из списка предал смерти наших друзей и наших старейшин, и пока мы говорим, они всё ещё продолжают помогать этим животным нас убивать.
— Ну да, — с горечью кивнул Данцигер. — Да, это точно. Перед тем, как спуститься к тебе, я слышал в новостях, что сегодня утром эти подонки убили Гершеля Рабиновича из «МГМ». Прошли мимо его камер, охраны, через всё, и пристрелили его через окно за собственным кухонным столом в Малибу.
— Твою мать! Геш мёртвый?! — выдохнул Шульман.
— Мертвее собачьего дерьма на дороге, друг мой, — подтвердил Данцигер мрачным кивком. — Днём раньше они протаранили главный офис «Фокс Ньюс» машиной со взрывчаткой, почти сровняли здание с землёй, а в вестибюле все были убиты. За день до взрыва бомбы они как-то узнали, где Шелли Клайн прячется в Санта-Барбаре. Привязали Шелли к креслу, потом бросили в бассейн и дождались, пока она утонет. С этой недели официально киноиндустрия и телебизнес тратят на безопасность больше, чем на своих сотрудников, хотя это легко, ведь почти никто не работает. Все в бегах и гадают, кто умрёт следующим? Так дольше продолжаться не может, Марти!
— Так давай работать, чтобы положить этому конец, — твёрдо сказал Шульман. — Так что ты можешь сказать мне о людях в списке? Начнём с попытки вычислить мотив. Например, у кого из них были проблемы с агентами?
— О чём ты говоришь, Марти? — раздражённо бросил Данцигер. — У них всех и всегда проблемы с агентами, и с их контрактами, и с гонорарами, и с премиями и с процентами и их грёбаным самомнением. Неважно, сколько денег мы кидаем в их пасти, им всегда мало.
— Я имел в виду что-нибудь в последнее время, что могло бы заставить их наброситься на киноиндустрию из мести? — настаивал Шульман. — Кто-нибудь из этих знаменитостей недавно был реально обобран или трахнут одним из наших ребят? Не только проблемы с агентами, но и ссоры со студиями или режиссёрами, что-то личное или сексуальное, что могло их реально взбесить? Как у них с личной жизнью? Любой, кто недавно не дружит с головой? Я имею в виду необычное по меркам Голливуда. Действительно плохие наркотические отключки, игры с оружием, разговоры по углам с самим собой? Любой, кто разругался с важным евреем, или кому вставил пистон еврейский журналист в своем журнальчике? Скольких из этих звёзд отправляли лечиться, я имею в виду настоящие лечебницы, когда их пьянки или наркотики начали влиять на бюджеты или прибыли?
— О, этого они не любят, — хохотнул Данцигер. — Этим избранным надо радоваться, что мы заботимся о спасении их жалких задниц, и быть довольными, что мы просто не выбрасываем их как использованные карточки для банкоматов, когда счёт опустеет. Иногда мы так и делаем, ты же знаешь. Многие из них прошли лечебницы.
Марти, я не знаю, что тебе сказать. Ты знаешь наш город. Это — клубок змей. Голливуд — место, где друг — тот, кто наносит тебе удар открыто. Кто-то всегда с кем-то враждует. Все воюют и обливают друг друга грязью из-за денег, или из-за того, кто с кем спит, или из-за какой-нибудь злой шутки, реальной или кажущейся, да и просто от скуки и подлости. Но из-за этого мы людей не убиваем!
— Да, до недавнего времени, — напомнил Шульман. — А как насчёт Барта Пейна? Я узнал, что его разозлил Сеймур Гроссберг из-за последней картины, и многие слышали, как они ссорились в вестибюле «Ройяла» за несколько часов до теракта во время церемонии вручения премий?