— Конечно, я мог бы передумать и разделить этот душ с тобой, — похотливо скосился на неё Познер, неуверенно прислоняясь к перилам.
— Отвянь, Леонард, — снисходительно ответила сотрудница агентства «Рейтер».
На мостике «Хигби» стояла капитан Мерил Сандовал в безупречно белой военноморской форме и смотрела в бинокль на низкий тёмный берег, проплывающий по правому борту. Кроме белой кромки прибоя внизу она видела редкие огни домов на скалах и фары машин, движущихся по 101 автомагистрали.
— Так держать, рулевой!
Отдавать команду не было никакой нужды, так как плавание было совершенно заурядным, и идти иначе, чем установившимся ходом, было затруднительно. Но Сандовал была чрезвычайно чувствительна к своему статусу старшего капитана Береговой охраны — испаноговорящей женщины, и была полна решимости всегда поддерживать профессиональный вид, говорить по-морскому и быть в полном порядке.
— Есть, мадам! — ответил старшина за штурвалом.
За его чёткими словами ей слышалось презрение. Сандовал считала, что вся команда её ненавидит и, вероятно, сговорилась против неё, а белые офицеры и унтер-офицеры только и ждут её первой оплошности. Или она так думала и действовала соответственно. Сандовал гордилась тем, что строго управляет судном, командуя матросами и налагая на них взыскания за малейшие нарушения, и ей было приятно узнать от старшего помощника лейтенанта Хакера, что её прозвали «капитан Куиг»[83]. Хакер уверил её, что это означает сурового, но справедливого поборника строгой дисциплины. Другой подчинённый услужливо сообщил ей, что по военно-морской традиции первоначальный капитан Куиг из легенды, кто бы он ни был, имел привычку катать в руке два железных шарика, которую она и переняла. К счастью для экипажа судна Мерил Сандовал почти не смотрела по телевизору старые кинофильмы.
Теперь Хакер появился на её стороне.
— Сигнал от «Воздушного пса один», — доложил он. — Вертушки встретятся с нами по расписанию, мадам.
— Добро, — сказала Сандовал. — Всё идёт по расписанию. Продолжать, номер один.
Сандовал слышала это выражение в одном из немногих старых кинофильмов, который когда-то смотрела, но никто никогда не потрудился объяснить ей, что это язык не американских, а английских военных моряков. Но Хакер, похоже, не горел желанием продолжать. Это был худой поседевший моряк, который вышел из рядовых, с лицом, обветренным многими штормами, которые он встретил на палубе, а не в офисе или в каюте с электроникой. Прошло много времени, пока Хакер выслужил звание полного лейтенанта, так как он воевал в Ираке несколько лет в составе ДНФ (отдельное подразделение ВМФ). Тогда у правительства стало так мало пехоты, что пришлось «раздевать» части флота и ВВС, чтобы они как пехотинцы патрулировали улицы Багдада и Рамади. Призыв в армию наконец сделал своё дело, пушечного мяса для Девятого крестового похода стало в избытке, и Хакер в конце концов вернулся на борт корабля, но без левой ступни. Однако Хакер сохранил боевое чутьё, и во время этого похода повсюду видел сигналы опасности.
— Мэм, когда мы достигнем района высадки десанта, может перед прибытием вертолётов ФАТПО поднять наш собственный вертолёт и провести разведку? — вежливо предложил он.
— Нет, если генерал Роллинз не прикажет, — отрезала Сандовал. — Это — его спектакль, и он сказал, что вертолёты должны летать над головой, когда он сам будет высаживаться на берег, под камерами телевидения. И я могу это понять. Пропаганда также важна для победы над повстанцами, как и военная операция, лейтенант.
— Да, мэм, — согласился Хакер. — Я не предлагаю сделать что-нибудь, чтобы испортить великий выход генерала Роллинза. Я имел в виду только пару облётов пляжа, чтобы удостовериться, что всё тип-топ прежде, чем мы начнём высадку.
Сандовал засмеялась с искренним удивлением.
— Какая жалость, лейтенант, что это не высадка на остров Иводзима или в Нормандии. Боже мой, это лишь позирование для съемки, а не настоящая военная операция. Хотя действительно преследуется стратегическая цель, в соответствии с которой мы вводим военизированное формирование, чтобы подтвердить правительственный контроль над частью континентальных Соединённых Штатов. Мы боремся не с солдатами и даже не с неофициальными ополчениями как в Ираке или Сомали.