Еще весною мы наблюдали ранний ход диких оленей. Небольшими табунками олени двигались по льду Таймырского озера, переправлялись с юга на север, на пустынный северный берег озера, куда люди еще никогда не проникали. В солнечные ясные ночи и дни на ослепительной белизне снегов мы наблюдали медленно двигавшихся животных.
Наши охотники устраивали иногда засаду у небольшого каменного островка, мимо которого проходили усталые олени. Я не принимал участия в этой охоте. По рассказам охотников, олени подходили иногда почти вплотную к зарывшемуся в снег человеку. Слышались сухие винтовочные выстрелы.
Убитые и раненые олени падали в снег, кровавя ослепительно чистую его белизну, мучительно бились в предсмертных судорогах. Жестокою смертью кончался их путь на север, в некогда безлюдную молчаливую страну, где ружейные выстрелы еще не нарушали торжественной первобытной тишины.
Охота на кочующих усталых оленей была, впрочем, необходимостью. Нам нужно было кормить собак, питаться самим. Весенняя охота продолжалась недолго. Застрелив десятка два оленей, самые заядлые охотники вскорости прекратили стрельбу, и мы спокойно наблюдали весенний ход оленей. Разбившись на небольшие табунки, бродили они по склонам бесчисленных холмов, разрывая копытами снег в поисках скудной пищи.
Некогда дикие северные олени водились и паслись по всему обширному побережью Полярного великого океана — от Кольского полуострова и северных берегов Норвегии до далекой Камчатки. Бесчисленные стада оленей кочевали по крайнему северу Американского материка, в Гренландии и на Шпицбергене. Пробиваясь некогда на север пустынного Карского моря, покрытого почти непроходимым льдом, мы находили рога диких оленей на вновь открываемых островах.
В настоящее время диких оленей осталось немного. Их беспощадно истребляли охотники, вооруженные современным оружием, ловили и съедали голодные полярные волки.
Люди, обитавшие на далеком севере нашей страны, жившие первобытной кочевой жизнью, с незапамятных времен приручали и одомашнивали диких оленей. Одомашненные олени, по своему внешнему виду ничем не отличимые от оленей диких, стали необходимыми друзьями кочевника-оленевода. Оленеводство сделалось основным хозяйством первобытного человека. Не требуя большого ухода, домашние олени спасали жизнь человека, помогали ему перебираться с места на место, кормили, одевали. Зимою они ходят в запряжках, перевозя семью и имущество хозяина. Мясом оленей люди питаются, из меха оленей шьют одежду и обувь. Шкурами оленей покрывают свои переносные чумы, накрывают детей и спят под теплыми оленьими мехами. В играх, сказаниях, обрядах и песнях северных народов видное место отводится верному другу — оленю.
Но и жизнь человека в силу необходимости приспосабливалась к жизни и привычкам оленей. Стаду диких и домашних оленей необходимо часто менять пастбища, переменять опустошенные, объеденные места. Люди следовали от пастбища к пастбищу за своими стадами. Так возникла вечная кочевая жизнь первобытных оленеводов. Вместе со стадами домашних оленей люди передвигались по обширной тундре. В примитивном быте кочевника-оленевода все было приспособлено к этим вечным кочевникам: утварь, жилище, домашнее устройство. С необычайной легкостью, поражавшей стороннего наблюдателя-европейца, снимались оленеводы с места и вновь садились. Это кочевое устройство вошло в плоть и кровь северных народов, и редкий кочевник соглашался менять свой привычный быт и уклад на оседлую и спокойную жизнь цивилизованных людей.
Домашнее оленеводство с незапамятных времен развивалось только на севере нашей страны. Ни в Америке, ни в северных местностях других стран люди не знали[8] домашнего оленеводства. Великую помощь оленеводам в пастьбе оленей оказывают приученные к этому делу собаки. Собаки охраняют и пасут стадо, помогают и пастухам собирать оленей, подгоняют к стаду отбившихся быков. У каждого пастуха имеются две-три собаки-помощницы. Оленеводы не долго задерживаются на месте со своим стадом. Через два-три дня чум снимается, и люди двигаются на новое место, где еще не подъеден корм. Выеденная растительность медленно возобновляется в тундре. Нужны годы, чтобы раз выбитое пастбище возобновилось. Все шире и шире приходится ходить оленеводам в поисках нетронутых мест. Широка, обширна тундра, но и много выбивают тундры олени.
Среди домашних оленей нередко бывают повальные болезни. От сибирской язвы и копытной болезни погибали тысячи, десятки тысяч голов. От больных оленей заражались сибирской язвой люди. Опустевали огромные пастбища, вымирали людские стоянки. Всюду в тундре белели кости оленей, стояли вымершие чумы. К этим вымершим пастбищам люди опасались приближаться, и зараженные пастбища долгое время оставались пустынными — ни одно стадо к ним не подходило близко.
В тех местах, где дикие олени могут встречаться с домашними, нередко происходит спаривание. В пору гона в стаде домашних оленей нередко появляется дикий олень-самец. Дикого оленя трудно превратить в домашнего. Многочисленные попытки приручения диких оленей обычно кончались неудачей. Домашние олени, оставшиеся на воле, иногда обращаются в первобытное состояние, дичают, пасутся и живут вместе с дикими. Такое явление особенно часто в местах, где домашние олени гуляют на свободе, без присмотра собак. Так, например, на Чукотке, случалось, дичали целые стада.
Во время гона самцы — хоры[9] приобретают неприятный запах, мясо их несъедобно. Ненцы-оленеводы кастрируют самцов, достигших семилетнего возраста. К стаду подпускаются молодые, сильные олени и подростки. Часто происходит так, что во время драки взрослых сильных оленей с важенками спариваются слишком молодые олени — это ведет к вырождению стада. Взрослых оленей кастрируют для того, чтобы употреблять их в езде; важенок запрягают только яловых. Неплодные важенки — хаптарки особенно ценятся в быстрой, но недолгой езде. Вся тяжелая работа ложится на взрослых самцов. Олени привыкают к человеку, слушаются его голоса, работают до полного изнеможения. Олени — это извечные мученики. Прекрасные темные глаза оленей тоскливы и покорны.
На покрытых мелкою галькою берегах залива зацвели крошечные камнеломки — саксифрага флагелларис. Небольшой желтый цветочек этого удивительного растения здесь не приносит семян. Саксифрага развивается на особых усиках — волосках. Эти длинные усики материнское растение выбрасывает во все стороны от себя. Каждый усик завершается загнутым кверху полозочком, удобно скользящим по земле. На усиках висят крошечные зародыши с готовой уже корневой системой. Как только корни зародыша коснутся свободной почвы, молодое растеньице укрепляется, начинает расти. В первое время жизни этих новорожденных материнское растение продолжает питать своими соками все многочисленное новорожденное потомство. Позже связь между материнским растением и детьми нарушается, связывающие их нити ссыхаются, и мать погибает, дав жизнь целой колонии детей.
На береговой гальке очень удобно наблюдать эти родственные колонии. Между камешками гальки видны розоватые, похожие на крошечные шишки еще не развившиеся растения и уже взрослые, осыпанные золотыми цветами. Тут же остатки мертвых материнских растений и иссохшие тонкие усики, некогда соединявшие растения с их погибшими матерями. Точно такие растения ботаники находят на юге, в Альпийских горах. Быть может, на далеком юге эти растения приносят семена. В холодной стране они сохранили способность бесполого размножения. Их цветы остаются неоплодотворенными. Дав жизнь детям, девственница-мать погибает.
Бродя по открытым проталинам в оживающей тундре, я попал в целую «березовую рощу». Под моими ногами, ища защиты от холода, стелились по земле крошечные полярные березки. Высота деревьев едва достигала десяти-двадцати сантиметров. Однако это были настоящие березы с надувшимися весенними почками, готовыми распуститься. Множество куропаток перелетало и токовало в этой удивительной маленькой роще.
8
В замечательной книге канадского писателя и путешественника Фарли Моуэта «Люди оленьего края», переведенной на русский язык, описана трагическая судьба илхамютов — маленького народа, проживавшего в центральных арктических районах Американского материка. Уже после второй мировой войны этот народ погиб почти весь. Причиной гибели народа, кормившегося исключительно охотой на кочующих диких оленей-карибу, было соприкосновение с цивилизацией. После войны на север Канады стали проникать жадные хищники-предприниматели. Снабжая первобытных охотников современным скорострельным оружием, обменивая дешевые товары на модные в те годы шкурки песцов, скупая оленьи языки для приготовления деликатесных консервов, они завезли на север ранее неведомые болезни: чахотку, дифтерит, грипп, от которых погибали сотни и тысячи людей. Бесчисленные стада диких оленей были уничтожены, илхамюты остались без пищи. Причиной окончательной гибели народа было отсутствие домашнего оленеводства. Канадское правительство не озаботилось закупкой и доставкой одомашненных оленей на север своей страны.
9
На языке северных оленеводов самец оленя называется хор; взрослая самка — важенка; молодой самец — лончак; молодая самка — сырица; теленок — нёблюй; новорожденный теленок — пыжик (с эмбриональной шерстью); теленок еще не родившийся, вынутый из убитой или погибшей матери, — выпороток. Мех выпоротка очень ценился. В прежние времена барышники — ижемцы нередко ради наживы убивали беременных самок, чтобы воспользоваться шкуркой выпоротка; чего никогда не делали ненцы, относившиеся к своим оленям совсем по-другому.