Когда первый танк приблизился на расстояние тысячи ярдов, сержант Карлос начал стрелять по его приборам наблюдения разрывными пулями.
– Вы что, шутите? Разве можно подбить танк из снайперской винтовки? – заорал Нед, перекрикивая грохот выстрелов.
– Там стоит пуленепробиваемое стекло, – сказал сержант Карлос. – Но оно тоже раскалывается и трескается. Трудно вести танк, если ни черта не видишь, что у тебя снаружи.
Карлос расстрелял восемь разрывных патронов, но в конце концов танк остановился. Минуту спустя экипаж выбрался из танка. Танкисты побежали к джунглям, надеясь укрыться в зарослях. Дар и сержант Карлос всех их перебили.
На второй танк потребовалось двенадцать разрывных патронов. В конце концов и он тоже вдруг резко свернул вправо и остановился. Экипаж оставался внутри до самой темноты.
Когда танкисты наконец решились выбраться из подбитой машины и побежали под защиту деревьев – это было около полуночи, – Дар застрелил троих, поскольку к ночи сменил обычный телескопический прицел на портативный ПНВ.
Третий танк развернулся и потарахтел обратно в джунгли, но перед тем, как отступить, танкисты один раз выстрелили из башенного орудия – судя по всему, чтобы хоть как-то дать выход досаде и злости. Снаряд проделал трехфутовую дыру во внешнем ограждении и разорвался на травянистом склоне холма.
Водитель танка допустил ошибку – вместо того чтобы сдать в джунгли задом, он ради выигрыша в скорости развернул танк, подставив под удар слабо защищенную заднюю часть машины. Сержант Карлос не преминул воспользоваться этим и очередной разрывной пулей пробил запасной бак с горючим на правом борту. Когда танк скрылся в джунглях, его задняя часть была охвачена пламенем и сзади тянулся шлейф дыма. До захода солнца вражеская пехота еще дважды попыталась захватить реакторный комплекс, обойдя с флангов.
Морским пехотинцам пришлось перемещаться с одной площадки на другую и обратно, от укрытия к укрытию и стрелять во всех направлениях. На бетонном полу обеих галерей повсюду были разбросаны стреляные гильзы, и приходилось все время двигаться осторожно, чтобы на них не поскользнуться. Во время последней атаки, перед самым заходом солнца, вьетконговцы сумели добраться до внешней линии ограждения и подорвали ее. Десятка три прорвались в зону между наружной и средней линиями ограждения.
– Ребята, которые охраняли реактор раньше, заминировали полосу отчуждения? – с надежной в голосе спросил Чак.
– Нет, – сказал сержант Карлос. – Это, наверное, единственное на весь Южный Вьетнам место, где этих гребаных мин нет.
Тридцать вьетнамских пехотинцев радостно проорали какой-то воинственный клич, водрузили возле пролома в ограждении флаг Северного Вьетнама и побежали ко второму ряду изгороди. Четверо морских пехотинцев их всех перестреляли.
Было уже за полночь, когда вьетконговцы и солдаты регулярной армии Северного Вьетнама начали подбираться ползком к наружному ограждению.
На снайперских курсах Дарвину рассказывали, что появление нового поколения приборов ночного видения во вьетнамской войне равнозначно появлению прицела для бомбометания во время Второй мировой войны – это было последнее слово инженерной науки, строго засекреченное технологическое новшество. И если в первые годы вьетнамского военного конфликта ходила поговорка «Ночью хозяева – чарли»[23], то теперь настоящими хозяевами ночи стали морские пехотинцы.
Дарвин только улыбался, двадцать пять лет спустя встречая в разных каталогах типа «Товары – почтой» приборы ночного видения, которые стоили всего шесть сотен долларов. Бесценное чудо техники, за которое можно отдать жизнь, только бы оно не попало в руки врагов, через четверть века значилось в каталоге под номером № NP14328 и стало доступно любому желающему – прибор ночного видения доставят вам на дом на следующий день после оплаты.
Несколько лет назад Дарвин и в самом деле заказал себе бинокль ночного видения – прибор оказался намного лучше по качеству, чем его старый «старлайт» времен вьетнамской войны. Да и цена была вполне приемлемой.
23
Чарли – так американские солдаты называли вьетнамцев вообще, а в особенности – вьетконговских солдат.