– Насколько я успела понять из твоих предыдущих комментариев, ты не одобряешь огнестрельное оружие.
– Я считаю его проклятием и позором для всей Америки, – ответил Дарвин. – Это наш самый тяжкий грех, после рабства.
Сидни кивнула.
– Но ты не возражал, чтобы я держала под рукой оружие.
– Ты офицер при исполнении, – сказал Дар. – Тебе положено.
Сид снова кивнула.
– Так у тебя нет ни пистолета, ни охотничьего ружья?
– В хижине нет, – покачал головой Дар. – В другом месте у меня припрятано кое-какое старье.
– Знаешь, какое оружие лучше всего подходит для самозащиты и обороны дома? – спросила Сидни.
Она отпила глоток виски и покатала бокал в ладонях.
– Питбуль? – предположил Дар.
– А вот и нет. Самозарядный дробовик. Неважно, какого калибра.
– Ну, не нужно особо практиковаться, чтобы попасть в кого-то из дробовика, – усмехнулся Дарвин.
– Более того, – продолжила Сид, – при выстреле самозарядный дробовик издает грохот, который ни с чем не перепутаешь. Ты бы видел, с какой скоростью улепетывают воры и всякие дармовщинники!
– Дармовщинники, – причмокнул от удовольствия Дарвин, пробуя это слово на вкус. – Ну, если главное – в шумовом эффекте, можно стрелять и холостыми. Оно все равно будет громыхать.
Сид ничего не сказала, но нахмурилась, видимо не понимая, зачем хранить оружие, если оно никого не может убить.
– Вообще-то, – закончил Дарвин, – я просто заведу себе магнитофонную запись с грохотом самозарядного дробовика. А?
Сидни отставила бокал, встала и направилась к его рабочему столу. Там почти не было бумаг, зато стояло множество Разномастных пресс-папье: небольшой поршень, маленький череп карнозавра, диснейлендовский сувенир – Гуфи в полосатом купальном костюме – и одинокий патрон зеленого цвета.
Сид взяла его и повертела в руках.
– Калибр 410… Это что-то означает?
– У меня когда-то был 410-й «сэведж», – тихо ответил он, пожав плечами. – Отец подарил, незадолго до смерти. Антиквариат. Я оставил его в Колорадо.
Сидни перевернула патрон и внимательно осмотрела латунный капсюль.
– Он не выстрелил, но ударник бил по нему.
– Это случилось в последний раз, когда я пробовал стрелять из ружья, – еще тише произнес Дарвин. – Единственный раз, когда оно дало осечку.
С минуту Сид стояла с патроном в руках и пристально глядела на Дара, а потом поставила патрон на подоконник.
– Он до сих пор опасен.
Дарвин вскинул брови.
– Я знаю, что ты был в корпусе морской пехоты… во Вьетнаме. Должно быть, ты был тогда совсем юным.
– Не таким уж и юным, – возразил Дар. – К тому времени как я поступил на службу, я уже закончил колледж. А во Вьетнам попал в 1974 году. Кроме того, в последний год нам особо нечем было заняться. Разве что слушать по армейскому радио отголоски скандала в «Уотергейте»[17] и бродить по округе, подбирая «М-16» и прочее оружие, которое побросала армия Республики Вьетнам, когда драпала от северовьетнамских регулярных войск.
– Ты закончил колледж, когда тебе исполнилось восемнадцать, – сказала Сид. – Ты что, был… вундеркиндом?
– Просто успевающим учеником, – ответил Дар.
– А почему морская пехота?
– Ты не поверишь, но из-за родственных чувств, – сказал Дар. – Потому что отец служил в корпусе морской пехоты во время настоящей войны… Второй мировой.
– Я верю, что он был в морской пехоте, – сказала Сид. – Но я не верю, что по этой причине ты записался в армию.
«Правильно», – подумал Дарвин. А вслух сказал:
– На самом деле отчасти из-за того, чтобы потом было легче поступить в аспирантуру, отчасти из-за дурацкой прихоти.
– Это как? – удивилась Сидни.
Она допила свой бокал. Дар налил ей виски еще на два пальца. Потом помолчал и понял, что ему хочется рассказать ей правду… часть правды.
– В детстве я увлекался греками, – признался он. – Это увлечение продолжалось и во время учебы в колледже, и даже когда я защищал докторскую диссертацию по физике. На всех гуманитарных отделениях изучают культуру древних Афин… ну, скульптура, демократия, Сократ… А моей страстью была Спарта.
– Война? – озадаченно спросила Сидни.
– Нет, – покачал головой Дарвин, – хотя все помнят о спартанцах именно это. Они были единственным на моей памяти обществом, которое создало отдельную науку, изучающую страх. Она называлась фобология. Их обучение, начиная с самого нежного возраста, было направлено на распознание страхов и фобий и на борьбу с ними. Они даже выделяли определенные части тела, в которых зарождается страх… места, где он аккумулируется… И учили детей, молодых воинов, приводить свои тела и души в состояние афобии.
17
«Уотергейт» – название здания в Вашингтоне, где находится штаб-квартира Демократической партии, ассоциируется со скандалом, послужившим причиной отставки президента Р. Никсона в 1974 году.