Дарвин дважды перечитал статью, внимательно изучил три страницы с фотографиями и запомнил, какое окно смотрит из какой комнаты. К статье прилагался небольшой снимок тонко усмехающегося советника Трейса, который сидел в своем неудобном с виду барселонском кресле.
"Юридическая звезда мировой величины" – гласила подпись. Его невеста Иможена, двадцатитрехлетняя "мисс Бразилия" с пышным бюстом (занявшая в том году второе место на конкурсе "Мисс Вселенная"), пристроилась рядом с супругом на ещё более неудобном с виду железном подлокотнике.
Даллас Трейс заставил её официально сменить имя на Дестини*, поскольку судьба её была такая – выйти замуж за знаменитого адвоката.
У Дара этот дом вызывал неприязнь и даже отвращение. Его тошнило от всех этих постмодернистских приемов: ведущих в никуда стен, узких кинжальных карнизов, претенциозных потолков высотой в сорок футов, промышленных материалов, утыканных болтами, крюками и гайками, проржавевших металлических "кулис", которые не поднимались и были ни к чему не пригодны, и узких ручейков-бассейнов, которые легко можно было перешагнуть.
Зато Дарвина порадовали строчки о замысле архитектора, который решил "…отказаться от таких мещанских предметов благоустройства, как шторы и ставни, чтобы высокие прекрасные окна, выходящие на простор лощины и сходящиеся во многих местах под острыми углами, помогали стирать грань между "снаружи" и "внутри" и впускали великолепные пейзажи в каждую светлую и просторную комнату".
Дар сверился с путеводителем и рельефными картами и выяснил, что "великолепные пейзажи" находились на единственном участке, уцелевшем от бульдозеров. Он остался нетронутым по двум причинам: во-первых, там раскопали индейское захоронение, а во-вторых, за его спасение неустанно боролись самые упрямые соседи, в том числе актер Леонард Нимой и писатель-фантаст Харлан Эллисон.
Пошить костюм Гилли не так-то просто. Дарвину пришлось взять камуфляжную форму – рубашку и штаны – большого размера, сделать из сетки выкройку по её форме, укрепить переднюю часть костюма плотным полотном – тоже раскрашенным под камуфляж – и пришить куски брезента на локти и колени.
Затем Дар достал из тюков кучу нарезанных из мешковины и дерюги лоскутов и кусочков неправильной формы и "украсил" ими свой костюм. Семь часов кропотливого труда ушло на то, чтобы пришить проклятые клочки к каждой ячейке сети, а потом нашить получившееся безобразие на костюм. На передней части наряда лоскутов было не слишком много, зато на задней – на спине и на ногах – гораздо больше. В положении лежа эти лоскуты будут свисать до земли и делать фигуру притаившегося человека практически незаметной. Купленную накануне шляпу с широкими полями Дар тоже обшил кусочками мешковины и пристрочил к ней противомоскитную сетку, которую носят жители Аляски, спасаясь от комаров и мошки.
Готовясь к службе во Вьетнаме, Дарвин никогда не надевал и не шил костюма Гилли. Морские пехотинцы прятались в джунглях и сражались в своей зеленой или камуфляжной форме, часто используя для маскировки зеленые ветки и траву, или же прикрывали камуфляжем так называемые поясные окопы, в которых поджидали врага. Костюм Гилли был слишком жарким и неуклюжим для сражения в джунглях.
Но в середине семидесятых, в лагере "Пендлтон", неподалеку от Сан-Диего, Дар узнал историю костюма Гилли. Гилли называли шотландских егерей, которые примерно в 1800 году изобрели этот маскировочный наряд, чтобы незаметно подкрадываться к дичи или браконьерам. Немецкие снайперы во время Первой мировой войны отказались от предписанных им громоздких и неудобных шинелей с капюшоном и разработали современный вариант костюма Гилли, чтобы тайно перебираться через нейтральную полосу.
Вскоре они открыли преимущества капюшона из камуфляжного материала, который скрывал лицо и оставлял открытыми только глаза. Еще снайперы узнали, что человеческий глаз мгновенно схватывает и необычное движение – например, перемещение куста с места на место – и промельк белого лица. Блеск ружейного ствола тоже привлекает внимание солдата или вражеского снайпера, причем очень быстро.
Так и вышло, что старинные костюмы Гилли вырвались в этом столетии на первое место среди маскировочного снаряжения, пройдя долгий путь естественного отбора.
В настоящее время в снайперских школах, таких, как Королевская морская академия в Лимпстоне, графство Девоншир, или Школа снайперов морской пехоты в Куантико, штат Виргиния, или лагерь "Пендлтон", часто устраивают показательный выход. Когда к ним на полевые занятия приезжают офицеры из других служб, им читают лекцию о пользе камуфляжа в снайперском искусстве. В конце лекции рядом с пораженными офицерами поднимаются от пяти до тридцати пяти снайперов, обряженных в костюмы Гилли. Причем все они ухитряются подбираться на двадцать шагов, а ближайшие – на расстояние вытянутой руки. Общее правило при изготовлении маскировочных костюмов таково – если человека замечают прежде, чем на него наступят, костюм идет на доработку. В противном случае его носитель может отправиться прямиком в могилу.
Дарвин знал, что даже сейчас ученики снайперской школы обязаны научиться изготавливать такой костюм собственноручно в свободное от занятий время. Некоторые результаты их трудов, насколько узнал Дар из поездок в лагерь "Пендлтон", выглядели довольно оригинально.
"Кстати", – подумал он, выругался и отложил шитье. Позвонив в лагерь "Пендлтон", Дарвин оставил сообщение капитану Батлеру, чтобы тот ждал его во вторник вечером. Вернувшись к своим трудам, Дарвин тихо порадовался, что ему не придется выставлять свой костюм Гилли на суд специалистов. Морские пехотинцы никогда не отличались тактичностью.
Он закончил свой маскировочный костюм к середине дня и начал примерять обновку. Влез в рубашку, натянул штаны, застегнулся, нахлобучил широкополую шляпу с кусками мешковины и трехфутовой антикомариной сеткой. И повернулся к зеркалу, чтобы посмотреть, как он выглядит.
Зеркало отсутствовало, осталась только рама и два пулевых отверстия в дверце шкафа. Дар направился в ванную комнату. Встав у края ванны, оглядел себя в маленьком зеркале над раковиной, в котором он отражался только до пояса. Вид у Дарвина оказался такой глупый, что ему нестерпимо захотелось просто лечь в ванну, заснуть и проснуться только тогда, когда все это – включая Далласа Трейса, его "Альянс" и его русских боевиков – закончится само собой.
Дарвин решил, что в этом костюме он больше всего похож на монстра из низкобюджетного фильма ужасов годов этак шестидесятых: бесформенная куча из сотен коричневых, желтых и светло-зеленых кусочков неправильной формы. Сквозь антикомариную вуаль глаз не видать, руки скрыты Длинными рукавами и лоскутьями из мешковины. Ничего человеческого в его облике не было – странная копна, больше похожая на огромное отрезанное ухо спаниеля.
– У-у! – пугнул он свое отражение. Копна в зеркале никак не отреагировала.
Лоуренс согласился отвезти его, когда стемнеет, к тому месту, откуда Дар отправится в поход с ночевкой. Костюм Гилли и все, что по идее могло ему понадобиться, Дарвин сложил в свой самый большой рюкзак.
Когда он позвонил Лоуренсу субботним вечером и изложил свою просьбу, Ларри сказал:
– Ну конечно, я тебя отвезу. А что случилось с "Лендкруизером"? Сдается мне, что эта машина была бы для твоих целей в самый раз.
– Я не хочу оставлять машину на дороге возле того места, откуда собираюсь отправиться, – честно признался Дар. – Я буду бояться за нее.
Лоуренсу этого объяснения было более чем достаточно. Его забота о собственных машинах давно вошла в поговорку. Труди и Дарвин частенько посмеивались над тем, что Лоуренс пускался на любые уловки, чтобы припарковать машину в самом дальнем углу стоянки, причем так, чтобы её с разных сторон защищал бордюр, дерево или кактус. Он делал все возможное, чтобы никто не поцарапал его машину. Если машина все-таки получала царапину или вмятину, Лоуренс немедленно её продавал.