– Русские? – предположил Лоуренс.
– Почти наверняка.
– Хочешь, чтобы я разладил ее?
– Я хочу, чтобы они знали, где я, – сказал Дар. – И чтобы ты помнил об этой штуке, когда мы будем устанавливать собственные камеры. Нельзя, чтобы они заметили, чем мы занимаемся.
– А ещё есть? – спросил Лоуренс, с подозрением оглядывая зеленые деревья.
– Я больше ничего не нашел.
– Я сам все проверю.
– Спасибо, Ларри.
Дарвин высоко ценил опыт Лоуренса в установке и выявлении различной следящей аппаратуры.
– Лоуренс, – поправил его друг, с сопением слезая вниз, как большой и шумный медведь.
В прошлую субботу Тони Констанца, очнувшийся в больнице после анестезии, запел соловьем. Невзирая на то что с полдесятка вооруженных агентов ФБР охраняли его палату, он боялся, что боевики из "Организации" явятся сюда и убьют его, как только узнают, что он остался в живых. Констанца прекрасно понимал, что его единственный шанс выжить – это расколоться. И чем скорее, тем лучше, пока до него не добрались Зуев с Япончиковым. Он нисколько не сомневался, что они способны загнать в могилу кого угодно. К тому же Констанца был совсем не прочь очутиться под охраной программы по защите свидетелей и жить – на что он очень недвусмысленно указывал – в Боземане, штат Монтана.
Тони не знал, где именно скрываются русские, только заметил, что живут они в доме "вроде загородной дачи, всей из себя… между бульваром Сьерра-Мадре и ипподромом Санта-Аниты… в холмах, где полно этих… ну, перекатиполя". ФБР уже получало по почте этот адрес в одном из анонимных писем (Дарвин нашел этот адрес по телефонному номеру, который набирал Даллас Трейс в ту достопамятную ночь). После чего агенты ФБР вычислили этот дом и установили, что там действительно проживают пятеро русских.
Вечером в субботу спецагент Джеймс Уоррен отправил двадцать три агента ФБР установить постоянное наблюдение за объектом – загородным домом в средиземноморском стиле. От него до ближайшего жилья было не менее полумили. Уоррен признался Сидни Олсон, что хотел бы захватить их немедленно, но ещё несколько дней уйдет на поиск и арест других преступников, названных Констанцей, и преждевременный арест русских может спугнуть всех остальных. А тем временем за каждым шагом русских боевиков пристально следили агенты ФБР, переодетые дорожными рабочими и служащими телефонной компании. Наблюдение и съемка велись и с вертолета. Телефонная линия, ведущая в дом, не просто прослушивалась, она была буквально обвешана "жучками". Уоррен держал в состоянии минутной готовности опергруппу из двадцати человек. Полиция Пасадены, Бербанка и Глендейла* и дорожно-патрульная служба города вызвались помочь, хотя и не были посвящены в детали операции.
Первые аресты прошли в воскресенье утром. Детективов Фэйрчайлда и Вентуру вызвали в отделение внутренних дел, приказали сдать значки, оружие, запасные обоймы и удостоверения и объявили, что они обвиняются в соучастии в страховом мошенничестве и в предумышленном убийстве четверых агентов ФБР. Вентуре сообщили, что ОВД и ФБР известно о тайном переводе денег на его недавно открытый счет в иностранном банке, в размере 85 тысяч, 15 тысяч и 23 тысячи долларов. На имя детектива Фэйрчайлда не было обнаружено никаких денежных переводов, но ему напомнили, что следствие продолжается. После чего обоих преступников допросили.
Детектив Вентура был нем как рыба, а Фэйрчайлд раскололся сразу. Он не только признался, что Вентура уговорил его замять дело об убийстве Ричарда Кодайка, но и выследил Дональда Бордена и Дженни Смайли где-то на побережье и показал их русским стрелкам Трейса, которые уложили ту парочку двумя выстрелами в голову. Фэйрчайлд припомнил, что Вентура сокрушался о том, что за двадцать тысяч зарыл бы эти чертовы трупы сам, да получше, чем те кретины! Еще детектив Фэйрчайлд сообщил, что Вентура называл Далласа Трейса курицей, несущей золотые яйца, и определенно собирался и дальше сотрудничать с "Альянсом". А ещё угрожал убить его, Фэйрчайлда, если тот вздумает открыть пасть.
Обоих полицейских посадили под арест. Фэйрчайлд начал торговаться с окружным прокурором о смягчении приговора в обмен на дачу показаний в суде. Ни ФБР, ни полиция не извещали об арестах средства массовой информации. Обоих детективов отправили в отделение ФБР в Малибу, где продолжили допросы. А всем, кто звонил в участок и спрашивал кого-нибудь из них, отвечали, что детективы находятся на задании. А в это время прослеживались телефонные номера, с которых интересовались задержанными полицейскими. Два звонка поступило от американских телохранителей Трейса и один – из домика в Санта-Аните, где сидели русские.
В течение пяти дней, пока готовились аресты главных преступников, Сидни беспокоилась о безопасности Дарвина. Но тот лишь отмахнулся.
– Чего бояться? ФБР ходит вокруг русских кругами, за американскими боевиками Трейса следят… Я в полной безопасности.
Сид была слишком занята подготовкой к захвату преступников, поэтому больше не бывала в хижине Дарвина. Но его слова её не убедили.
В понедельник Дарвин с Лоуренсом установили оптоволоконные камеры в самой хижине. Дар выбрал две позиции, обе на южной стене, чтобы два объектива давали полный обзор внутреннего помещения за исключением шкафов и ванной.
Дарвин достал ключи и открыл потайной люк. Он повел Лоуренса вниз по крутым ступеням и, оказавшись внизу, отпер дверь в кладовую.
– Твою мать, – пробомотал Лоуренс, – люки, секретные комнаты… Ты не шпион. Дар?
– Нет, – немного смущенно ответил Дарвин. – Просто мне потребовалось надежное укрытие для некоторых вещей. Ну, ты понимаешь.
– Не совсем, – сказал Лоуренс и огляделся. – Господи, похоже на последний кадр из первого фильма про Индиану Джонса… огромный склад, набитый ящиками. А у тебя есть здесь потерянный ковчег?
– Нет, – спокойно ответил Дарвин. – Как-то зимой мне нечем было топить камин и я пустил его на дрова.
Он повел Лоуренса по проходу между ящиками и показал ему в конце подвала вентиляционную решетку, запертую на висячий замок.
– Если тебе когда-нибудь придется выбираться отсюда, просто открой эту решетку и ползи вперед. Этот ход тянется примерно двести футов и выводит в старую золотую шахту. Я рассказывал тебе о ней. Она находится на дне глубокого оврага, к востоку отсюда.
– Вряд ли у меня получится, – покачал головой Лоуренс.
– Запасные ключи наверху, – заверил его Дар. – Ключи от люка, от двери в подвал и от решетки… Они лежат в кожаном кошельке под подставкой для льда, в морозильной камере холодильника.
Лоуренс снова покачал головой:
– Да я не о том. Я просто не втиснусь в этот вентиляционный ход.
Дар посмотрел на ход, потом на Лоуренса и кивнул.
– Ну, скажем так. Если ты окажешься здесь в ловушке… м-м… если наверху будет опасно оставаться… просто спустись сюда и закрой стальную дверь. Подвал надежно защищен и от пуль, и от огня. Воздух поступает через этот ход. Так что, даже если хижина сгорит дотла, здесь можно будет спокойно отсидеться.
– Ясно, – буркнул Лоуренс с сомнением в голосе. – Мы с Труди собираемся остаться в квартире в Палм-Спрингс до конца недели. Если, конечно, я не понадоблюсь тебе здесь.
– Нет, – покачал головой Дарвин. – И будьте поосторожней. Пока мы не узнаем, что Трейс, русские и все остальные сидят за решеткой, лучше не расслабляться.
Лоуренс только хмыкнул и похлопал ладонью по кобуре, висевшей у него на плече.
Они подключили две оптоволоконные камеры и передатчик к энергосистеме домика и, на всякий случай, к аварийному генератору. Затем протянули по стене провода и вынесли антенну на крышу. После чего вышли из хижины и прошлись вниз по склону, стараясь, чтобы от чешской видеокамеры их все время заслонял дом. В развилке ствола огромной дугласовой пихты, стоявшей у кромки широкого зеленого луга, они установили ещё одну наружную камеру. Лоуренс вернулся в хижину, а Дарвин сунул в рюкзак приемник с монитором и поднялся на несколько сот ярдов вверх по склону холма.