Вы такого высокого мнения о Бродском. Как бы вы его защитили от тех писателей и критиков, которые обвиняют Бродского в том, что он холодный поэт, что у него мало стихов о любви, что он презирает читателя?
Я таких дураков даже никогда не видела и не слышала.
Вы не чувствуете, что он холодный поэт?
О нет! Как это может быть! У него очень много стихов о любви. Я, по-моему, прочитала все, что написано.
Вы считаете, что надо отмести и не принимать всерьез эти упреки?
Да какие к нему могут быть упреки!? Он, несомненно, должен вызывать разное к себе отношение, но знаете, что мы сейчас о дураках будем говорить?
Хорошо, тогда я попрошу вас защитить Бродского от поэта, которого вы знаете, от Кривулина. В двух своих статьях о Бродском он сказал, что когда Иосиф появился, Анна Андреевна повторяла, что наступил новый расцвет русской поэзии.
Она была совершенно права.
Теперь, когда Бродский вырос, его присутствие в русской поэзии свидетельствует о ее тупике, о "состоянии затяжного кризиса", а не о расцвете[124].
Я не знала, что он так рассуждает о поэзии. Бродский и есть единственное доказательство расцвета русской поэзии.
Как вы объясняете тот факт, что многолетнее общение Бродского с Ахматовой никак не отразилось на его идиостиле? Как бы вопреки ее огромному духовному и культурному влиянию — стилистически он ближе к Хлебникову и Цветаевой, чем к ней?
Тут важно вот что: в Бродском есть одна такая великая черта — еще одна великая черта — это его врожденное умение воспринимать всеобщую культуру. Учитывая, какое образование было, это его личный подвиг. Это на роду ему написано... его соответствие вселенной, всем драгоценностям мира, античным и библейским, и более современным. Это собственный его подвиг. Он единственный, кого я знаю, кто вбирает в себя все лучшее. На нем не сказалась убогость жизни. А влияние Анны Андреевны Ахматовой... тут еще два счастливых доказательства: ее совершенства и совершенства Бродского. Она сразу поняла, с каким чудом мы имеем дело. Я уверена, что и стилистически есть ее влияния, но это бы бесполезный поиск, зачем? Этот человек все берет себе... Главное него — его способность усвоить долг жизни.
Увы, исследователю творчества Бродского, выискивающему его русские корни, приходится быть более конкретным. Кроме Кривулина, я хочу еще процитировать Карабчиевского. В своей книге "Воскресение Маяковского он устанавливает связь между Цветаевой и Маяковским, что легче установить, и между Маяковским и Бродским, утверждая, что Маяковский возродился и живет в Бродском[125]. Может быть, Карабчиевский не до конца прочел Бродского?
Я читала книгу Карабчиевского, но этого я как раз не помню. Во всяком случае, я думаю, что, даже учитывая талант Маяковского и его трагическую судьбу... Но как раз Маяковский и Бродский — это совершенные противоположности, совершенные. Маяковский — трагически несбывшийся человек, а Бродский — трагически совершенно сбывшийся. И если они могут соответствовать друг другу, то только в смысле совершенной обратности.
Белла Ахатовна, я хотела/ бы спросить о вашей личной связи с Бродским, с его поэтикой. Прочитав внимательно в последнее время ваши стихи, я увидела, что две темы доминируют в вашей поэзии: это темы времени и языка. Темы, совершенно магистральные для поэзии Бродского. Он иногда говорит с самим временем, обращен ко времени "в чистом виде". Случайно ли это тематическое сходство?
Мой способ отношения к Бродскому один, он просто ненаучен. Это обожание. Сама же я уже где-то говорила в связи с Ахматовой: "всех обожаний бедствие огромно", потому что обожатель никогда не может рассчитывать на взаимность. И я уверена, что Иосиф... я никогда не думаю о себе, когда я думаю о нем: И даже когда мне говорили (тут? жест, который вы объясните): "Вы знаете, что Бродский о вас так!" [большим пальцем вниз]. Это как ему угодно. Мое дело говорить о нем так [большой палец вверх].
124
Статья Виктора Кривулина "Иосиф Бродский (место)" была опубликована под псевдонимом Александр Каломиров в "Вестнике РХД" (№ 123, 1977, С. 140-51); перепечатана в "Поэтике Бродского", (Hermitage: Tenafly, 1986, сс. 219-29). См. также статью А.Каломирова "Двадцать лет новейшей русской поэзии" в "Русской мысли" (27 декабря 1985, "Литературное приложение" №2, С. VI-VIII), В.Кривулин, "Слово о нобелите Иосифа Бродского" в "Русской мысли" (11 ноября 1988, "Литературное приложение" №7, С. II-III) и его интервью в настоящем издании.
125
Юрий Карабичевский, "Воскресение Маяковского" ("Страна и мир": Мюнхен, 1985, С. 272-79). В России опубликовано издательством "Советский писатель" (М., 1990, С. 204-14). О этой параллели см. В.Куллэ "'Обретший речи дар в глухонемой вселенной...' (Наброски об эстетике Иосифа Бродского)" ("Родник", №3, 1990, С.77-80).