Я не сомневаюсь в этом.
Вы уже говорили немного по поводу его связи с мировой и европейской культурой. Вы считаете, что он один из наших самых европейских поэтов?
О да, уверена.
Даже более европейский, чем Мандельштам?
Но все-таки вспомним, когда родился Мандельштам и когда Бродский. Это его причастие к всемирному, к всемирной культуре. Мандельштаму это тоже свойственно, но Мандельштам родился много прежде. Мы уже говорили об этом. Это, конечно, черта только, кажется, гения.
Считаете ли вы, что изменилась бы поэзия Бродского, если бы он остался в России и жил там?
Вы знаете, сослагательное наклонение всегда бесполезно, оно ничего нам не дает. Ну просто уцелел ли бы он?
Я такой же вопрос задавала ему. Он сказал, что не важно, что случилось бы лично с ним[128].
К судьбе тоже не применимы никакие сослагательные наклонения.
Мне кажется, что трагедия разлуки Бродского с Россией, она не столько трагедия для Бродского, сколько для людей, которые там живут. Но все равно это останется, это всегда будет. Мне кажется, что даже в географическом плане его судьбу можно считать счастливой. Все правильно.
В чем же суть разногласий Бродского с Советским государством? Почему он так неприемлем для них?
Просто, знаете, они не так воспринимают. Что значит разногласия? Просто никакого... Они как раз... Вообще поэт и государство никогда еще не совпадали. К нему там особых упреков как бы нет. Будем надеяться, что он будет напечатан[129].
Но конфликт остается. В чем, по-вашему, суть этого конфликта? Ведь такого конфликта нет у других его "знаменитых" современников.
Как всегда во всем мире такие, как Пушкин и Бродский...
Знаете, насколько я знаю и слышала мнения официальных лиц в Советском Союзе, они сейчас ничего против Бродского не имеют. Но это все так мелко по сравнению с талантом Бродского, что что об этом говорить. Дело не в этом, а дело в таланте. А этот конфликт всегда был и будет. А этот конфликт всегда был и будет. Как же иначе может быть? Поэт — это поэт, а устройство — это устройство. И никакого уюта или комфорта из этого никогда не сделаешь.
Хорошо, вернемся к поэзии. Тот факт, что Бродский разлучен с русским читателем и, что более важно, русский читатель разлучен с ним...
Нет, из этого важно только одно, что сам Иосиф этим огорчен. Так или иначе, стихи Бродского — это лучшее, что сейчас есть в русской поэзии.
Да, но они недоступны широкому русскому читателю.
Да, они недоступны, но мы не можем всего добиться. Если мы уже в мире имеем великого русского поэта, то не будем капризничать и не будем говорить: все должно быть хорошо. Ну, сейчас не прочтут потом прочтут.
Я не совсем об этом. Подготовлен ли русский советский читатель к пониманию поэзии Бродского?
Подготовлен. Совершенно подготовлен.
То есть, если бы его завтра напечатали всего, он стал бы популярен?
Купить бы нельзя было книжку!
А может быть, это потому, что он был запрещен?
Это не важно.
Но ведь он труден.
Он труден. Но все-таки в России есть люди, которые умеют думать, и их немало. И книжку нельзя было бы купить. И обожателей у Бродского, их немало при всей трудности его поэзии. Я исторически как-то об этом думаю: не прочитают его сегодня — прочитают завтра. Какая разница?
Но мы-то с вами уже прочли.
И если Бродский собирается или надеется приехать, и...
Вы думаете, что он приедет?
Не знаю, вы у него спросите.
Поскольку он сам в одном из интервью ответил уже на этот вопрос, я могу его процитировать. Он сказал, что вернулся бы в Россию при одном условии, если бы его там всего напечатали[130].
Да, правильно. Это значит "нет". Два раза судьбу не меняют. Но если он захочет... Мне даже больно подумать, как он появится в Ленинграде.
Как бы он там был встречен?
Обожанием. Обожанием. Только обожанием.
Еще одна тема, очень важная для Бродского. Ему кажется, что мы стоим на пороге постхристианской эры, если уже не перешагнули его. Об этом он заговорил уже в 1965 году в стихотворении "Остановка в пустыне" [0:166-68/II:11-13], а недавно в пьесе "Мрамор? [IV:247-308]. Не могли бы вы прокомментировать эту тему? Оправданы ли его опасения? Волнует ли вас эта идея конца?
Да, у Бродского эта идея выражена очень сильно. Я думаю, что если все на какое-то время и погибнет, то все равно это возродится; все равно будет. Иначе и не может быть. Или в пепел все превратится. Потому что это гармония, а гармония такова, что ее никакими искусственными силами нельзя уничтожить. Нарушить, разрушить — это возможно, но навсегда уничтожить невозможно. Кстати, стихи Бродского — это... я даже не знаю, как это назвать... мысли о Боге. Поэт всегда разговаривает только с Богом, остальное...
128
И.Бродский, "Вектор в ничто", интервью Валентине Полухиной, 1 0 апреля Ann Arbor, Michigan. Неопубликовано.
129
Вскоре после этого интервью стихи Бродского были опубликованы в "Новом мире" (No. 12, 1987, С. 160-68), "Неве" (No. 3, 1988, С. 106-109), "Огоньке" (No. 31, 1988, С. 28-29), "Литературном обозрении" (No. 8, 1988, С. 55-64) и практически во всех отечественных журналах. См. примечание 37 к интервью с Евгением Рейном в настоящем издании.
130
Иосиф Бродский "Проигрыш классического варианта", интервью Дмитрию Савицкому (январь 1983, Нью-Йорк). Фрагменты интервью опубликованы April 1988, Р. 62-63). В полном виде не опубликовано, цитируется по рукописи, любезно предоставленной Дм.Савицким.