Да пока конкретно ничего нет. Наши проекты сборников могут на ходу измениться в зависимости от того, где их можно будет издать. Есть две возможности. После того, как кооперативные издательства запретили, авторы выпускают книги за свой счет. И вот либо такого типа будет сборник, посвященный Бродскому, то есть тот, кто хочет участвовать, сам за это заплатит. Либо на обычной государственной основе, потому что Яша Гордин сейчас вполне авторитетный человек в советских издательствах. Кроме того, выходят сборники стихов Бродского в издательстве "Художественная литература" и еще в нескольких издательствах[236]. В сборник, о котором идет речь, будут включены разные материалы, статьи. У нас уже состоялось много вечеров, посвященных Иосифу, на которых было много интересных выступлений. Например, у меня лежат отредактированные Костей Азадовским его несколько выступлений, они вполне могут быть опубликованы.
Поговорим о вас. В вашем имени по матери, Сумароков, содержится намек на вашу poetic pedigree. Имеете ли вы какое-либо отношение к А. П. Сумарокову?
К поэту — не знаю. Но, когда я посмотрел в словаре Брокгауза и Ефрона, линия Сумароковых одна, идущая от Сумарокова-поэта. Наверное, мы какие-нибудь отдаленные родственники.
Когда вы начали писать стихи? Некоторые из них в американском сборнике "Тексты" датированы 1955 годом[237].
1955 год — это уже вполне сознательное творчество. А писать стихи, подражая, я пробовал в 13-14 лет. Большинство моих знакомых начали писать стихи с детства, а я как раз поздно начал.
А почему такой тощий результат? Лосев утверждает, что "в настоящем сборнике — почти вся лирика Владимира Уфлянда"[238]. Так ли это?
Да, я действительно мало пишу по разным обстоятельствам, другими делами какими-то занимаюсь, они не дают поводов для стихов. Потом опять возвращаюсь.
А что у вас было опубликовано в Союзе?
В Союзе у меня тоже, как и у Иосифа, до того, как он уехал, всего четыре стихотворения было опубликовано[239].
Включая журнал "Костер"?
Нет, "Костер" я не считаю. Я иногда специально для "Костра" писал детские вещи. Я говорю о стихах, которые вошли в сборник "Тексты". Кое-что появится в журнале "Аврора" в конце этого года вместе с заметкой Бродского "Уфляндия"[240].
А собираете ли вы свою книжку?
Да, все, что ходило в самиздате и было известно узкому кругу читателей, и все, что мне хочется напечатать, я включу в книжку. Есть предложения ее издать, но тоже за свой счет. Но я увлекся совместными сборниками и о книжке пока решил не думать.
Что послужило поводом для перевода вас на полное государственное обеспечение? Имеется в виду арест и тюрьма.
Обвинили меня, моего брата и одного нашего приятеля в том, что мы не больше, не меньше, как избили 12 милиционеров. Нас задержали на Новый год (1959) и привели в милицию. А так как мы не захотели сразу в камеру садиться и оказали некоторое сопротивление, то нас избили и связали смирительными рубашками. И в результате мы с моим приятелем просидели 4 месяца в тюрьме, потому что невозможно было найти свидетелей, чтобы доказать, что мы избили 12 милиционеров, каждый из которых в полтора-два раза выше меня ростом. Пришлось нас выпустить. Это был редкий случай, потому что в те времена никто не верил, что нас выпустят. Очень много народу нас защищало: покойный Кирилл Владимирович Косцинский через литературные круги, Ольга Яковлевна Лебзак, актриса, театральные круги подымала на ноги.
Вы сидели в той же тюрьме, "Кресты", в которой позже сидел Бродский. Случайно не в его же камере, 999-й?
Нет, в 999-й камере я не сидел, но за 4 месяца очень много переменил камер.
Когда вы познакомились с Бродским?
В 1959 году я вернулся из армии, и Женя Рейн, с которым мы давно уже были знакомы, сразу сказал, что в Ленинграде появился великий поэт.
Неужели действительно такой эпитет был употреблен уже тогда?
239
В сборнике молодых ленинградских поэтов "Первая встреча" (1957). См. Владимир Уфлянд, "Это была школа настоящего отношения к поэзии", интервью Мануку Жажояну ("Русская мысль", 21-27 ноября, 1996).