Интервью с Еленой Шварц
3 мая 1990, Ленинград
Вы — один из самых известных на Западе современных ленинградских поэтов. Там вышли ваши первые три книги стихов. В Советском Союзе вышла пока всего одна очень тоненькая книжка[300]. Не от плохого ли знания вашей поэзии советские критики вас упрекают в претензии на интеллектуальность, в зашифрованности смысла, сложной ассоциативности?
Человек, который это написал в "Литературной газете", видимо, просто вообще меня не читал[301]. Меня ругают за другое: за неорганизованность стиха, за неаккуратность якобы, за мистицизм, с их точки зрения. Вот сейчас появилась рецензия на мою первую советскую книжку во втором номере "Октября". Рецензия не очень хорошая, но она интересна тем, что ее написал какой-то человек из Свердловска, совершенно мне неизвестный провинциальный критик, но он хоть что-то все-таки понимает[302].
В какой степени вы серьезно относитесь к критике ваших стихов?
Ни в какой. Для меня нет ничего более тягостного, чем читать эту критику.
И вы ее обычно игнорируете?
Мне иногда бывает интересно что-то, это обычно какая-то фраза, что-то тонко подмеченное, а какие-то длинные рассуждения о стихах меня не интересуют.
"Стороны света" очень тоненькая книга ваших стихов. Что еще планируется издать в Советском Союзе?
В "Советском писателе" через год примерно выйдет книга "Поэт". Там будет "Лавиния" и маленькие поэмы, не все, правда. И еще в одном, не государственном, издательстве сборник моих стихов выходит[303].
И это без трудностей? Вам не нужно было их пробивать?
Абсолютно. Меня пригласили. Я вообще никогда ничего не пробиваю и никому ничего не предлагаю. В "Звезде" у меня сейчас подборка стихов появится в шестом номере[304]. В "Дне поэзии" два стихотворения напечатали[305]. Тут они сами выбирают. Как правило, они выкидывают самые лучшие стихи.
И вы разрешаете?
А что же сделаешь? Сейчас я просто такие стихи стараюсь давать, чтобы хоть что-то осталось. Я заметила, что за годы самиздата произошли странные замены в стихах, смещения, которые почти невозможно восстановить. У меня есть одна знакомая, у которой гениальная память на стихи. Она нашла вот в этой маленькой книжке[306] 15 неправильностей и показала мне. Действительно, я убедилась что она права. Я просто уже забыла.
Это, конечно, плата за то, что вас так долго не печатали?
Да, да.
А как много ошибок в американских книжках?
Огромное количество: пропущенные строки, стихи соединены вместе искусственно и т.д.
Сколько вариантов стихотворения вы отвергаете, прежде чем останавливаетесь на каком-то одном, окончательном?
У меня не бывает вариантов. Стихотворение пишется сразу. Я не труженик, я не работаю как полагается. Я в основном в ванне все сочинила. Когда я печатаю стихотворение на машинке, я что-то исправляю, что-то прибавляю.
И вы не возвращаетесь к написанному через несколько месяцев, через несколько лет?
Очень редко, может, какое-то слово исправлю.
Чьи незакавыченные цитаты можно заметить в ваших стихах?
Скорее всего пушкинские, но только в ироническом смысле. Ни в каком другом смысле я никого не цитирую. Бывают какие-то совпадения, но это не мое дело их находить. Мое дело сознательно никого не повторять.
С кем из великих предшественников вы чаще всего разговариваете?
Я ориентировалась на поэтов начала века, просто хотя бы потому, что мы не знали ни Бродского, ни Бобышева очень долго. Я воспитывалась на представлении о какой-то культурной пропасти, бездне между началом XX века и нами. Я узнала Бродского, только когда я уже сформировалась как поэт.
Так что никакого сознательного отталкивания не было, как, скажем, у Кривулина?
Кривулин немножко старше меня, и человек он более общительный, он больше знал современных себе поэтов.
Какие эстетические задачи вы для себя ставите?
У меня не столько эстетические задачи, сколько какие-то другие. Не хочу говорить духовные, но это какое-то постижение иной реальности через вещи, через людей, через себя саму, постижение чего-то иного. Это попытка получить знание, а какими средствами — мне более или менее безразлично.
По мнению Бродского, успех ленинградской поэзии, петербургской школы вообще, в значительной степени объясняется "уважением к форме, уважением к требованию формы"[307]. Вы же, воспитанная в "колыбели русской поэзии", похоже, сознательно расшатываете традиционные формы?
300
По-английски ее стихи опубликованы в антологиях "Child of Europe" (Penguin, 1990, P. 197-203) и "The Poetry of Perestroika" (Iron Press, 1991, P. 99-101) в переводах Michael Molnar.
301
Павел Ульяшев, "Гласность без гласа?..", "Литературная газета", 8 декабря 1989, стр. 4.
302
Вячеслав Курицын, "Прекрасное языческое бормотание" (рецензия на публикацию подборки стихов Е.Шварц "Второе путешествие Лисы на северо-запад" в ж. "Аврора" (No. 12, 1988) и на ее сборник "Стороны света"), "Октябрь" (No. 2, 1990, С. 205-7).
303
Елена Шварц, "Стихи" (Ассоциация "Новая литература", Ленинград, 1990), 1 19 стр.. Эта книга — практически "Избранное" Елены Шварц, в нее вошли стихи из рукописных сборников "Войско, изгоняющее бесов" (1976); "Оркестр" (1978); "Разбивка парка на берегу Финского залива" (1980); "Корабль" (1982); "Летнее морокко" (1983); "Лоция ночи" (1987).
307
Иосиф Бродский, "Европейский воздух над Россией", интервью Анни Эпельбуан ("Странник", No. 1, 1991, С. 36).