– Я не хочу быть посмешищем, не хочу, чтобы меня дразнили и мучили! Шаман Тупое Рыло сказал, что такого коротышку, как я, никогда не примут в круг настоящих мужчин… Понимаешь, Сигул? Зубастик, Червячок и все остальные ребята станут настоящими мужчинами и сядут к Общему огню. А я – нет! Я-де слабый, ни на что не гожусь! Вот я и последовал за тобой и буду ходить от одного шамана к другому, пока не найдется такой, который даст мне зелье для прибавления сил. И тогда никто не посмеет задирать меня. А потом я расскажу всю правду – и Медведям, и тебе, Сигул…
– Что же ты мне расскажешь, мальчик? – участливо спросил старик, выслушав ответ Коротышки.
– Я узнаю, кто на тебя напал. Я стану искать этих грабителей, потому что, поверь мне, Следопыт этого не…
– Коротышка, послушай, давай не будем сейчас говорить об этом! Я рад, что ты пошел со мной, ты не пожалеешь…
Ночь выдалась теплая.
Коротышка долго не мог заснуть. Он смотрел на звезды и размышлял о своем путешествии в далекие края, где не бывал никто из его рода. Он пойдет далеко-далеко и, может быть, увидит горы, покрытые снегом даже летом, и лизнет соленую воду моря… Домой он вернется сильным, здоровым, и его примут в число мужчин… а если ему поможет Великий дух, то он отыщет грабителей и очистит память своего опозоренного отца…
Поблизости, в камышах, что-то зашуршало. Наверное, выдра выбралась на берег. Сигул мирно похрапывал.
Под утро легкая белая пелена тумана накрыла влажную приречную низину. Лесистый холм на противоположном берегу высился, точно синеватый остров среди седого моря. День будет ясным, теплым.
Когда встало пригревающее солнце и холодные водяные пары отступили под его теплыми лучами, путники отправились в дорогу.
Сигул повесил на спину кожаную торбу. В ней лежали последние две лепешки, жареный окорок косули, завернутый в листья, и несколько копченых рыбин. В маленьком кожаном мешочке, привязанном к поясу, хранились щепочки для разжигания огня и кусок лыкового трута.
Коротышка нес свою плетеную суму с животными и мешочек со всякими мелочами. Праща была обернута вокруг головы, а в руке он сжимал увесистую дубинку.
Рыб в реке было не много. Войдя в воду, путники попросили Великого духа охранять их – и не только в реке, но и на суше. До другого берега они добрались благополучно. Разве что посередине пришлось обогнуть глубокое место, поднявшись немного вверх по течению.
Теперь им предстоял долгий подъем. Протоптанной тропы тут не было, но все же кое-где среди зарослей виднелись просветы – тут явно проходили когда-то купеческие караваны.
Коротышка еще ни разу не бывал в местах, не принадлежавших ни одному из родов. Кто угодно мог прийти сюда, выжечь палом деревья и поселиться прямо посреди леса. Никто бы и слова ему не сказал! Ничья земля! В свои четырнадцать лет Коротышка успел уже обойти едва ли не всю область рода Медведей и дружественных родов. Он знал Шарку, Рживнач, Замки, Унетице, побывал даже на Сланской горе[15], когда провожал вместе со многими сородичами дочь старейшины к ее будущему мужу. Процессия тогда образовалась огромная, и целых три дня все пировали на Сланской горе, так что животом потом маялся едва не каждый…
Коротышке нравились путешествия – и сегодня он был в прекрасном настроении. Все его занимало, все привлекало внимание. Было страшно интересно после солнечной влтавской низины оказаться в густых лесах, покрывавших горы. Здесь, наверху, был совершенно иной мир. Никаких тебе веселых цветущих лугов – со всех сторон окружала путников бескрайняя, гнетущая и таинственная лесная чаща. Едва заметные стёжки, проложенные зверями, вились среди стволов, но странным образом пропадали, как только Коротышка пробовал пройти по ним. Гигантские деревья сурово шумели и время от времени потрескивали и похрустывали под порывами ветра, как если бы их сотрясал высоченный силач. Подала было голосок птица, но мгновенно умолкла, не обнаружив своего гнезда. Совсем рядом, в кустах, что-то зашуршало, но Коротышка не сумел разглядеть, что это было. Лесная чаща жила по своим законам, не похожим на законы равнины, и жизнь ее казалась людям загадочной и скрытной, даже наводящей страх.
Путники часто отдыхали. Вот и сейчас Сигула замучила жажда, так что они отыскали затененное местечко у крохотного ручья – его струйка была перегорожена несколькими камнями, и чистая вода копилась в некоем подобии колодца.
Они наелись и напились, а потом, воспользовавшись свободной минуткой, Коротышка решил позабавиться со своими зверушками. Хорь помчался за белкой и загнал ее на ель. Коротышка испугался, как бы белка не потерялась; он взял хорька на руки и накормил. Белка попрыгала по трем соседним елкам и спустилась наземь – прямо перед Коротышкой. Он бросил ей шишку, и белочка тут же принялась за нее: она ловко держала шишку передними лапками и так быстро чистила ее, добираясь до орешков, что чешуйки летели во все стороны.
15