Он направил лодку еще ближе к правому берегу и очень медленно поплыл вдоль него. Если люди у костра заметили его – а это почти наверняка так! – то сейчас, когда он прячется у берега, видеть лодку они не могут. Не то что прежде, когда он был на середине реки.
Коротышка волновался. Он держался почти вплотную к берегу; достигнув густого кустарника, мальчик резво выскочил из лодки и, собрав все силы, вытянул ее на сушу. Подхватил торбу, пробрался через кусты на склон и пополз вверх, укрытый листвой и деревьями.
Оглянувшись, он увидел, что дымок и вправду поднимается над костром, а костер этот разведен на оконечности длинного острова. Проплыви он на своей лодке еще немного – и очутился бы прямо возле этого острова, который делит Великую реку на два рукава. Дозорные, разместившиеся на нем, наверняка следили за дорогой, шедшей через долину.
Коротышка, задыхаясь, вскарабкался на самый гребень холма, за которым начиналась бугристая равнина. Вдали, на востоке, вздымались, одна близ другой, две лесистые вершины. Коротышка знал, что его дом – в северной стороне, там, куда течет Великая река, и решил пойти в том направлении.
Но спустя некоторое время он с удивлением обнаружил, что стоит на высоком мысе, а внизу течет по долине еще одна большая река. Дальше пути нет!
По левую руку несет свои воды Великая река, а по правую – какая-то другая, незнакомая… может, Сазава. У кончика же мыса обе реки соединяются…
Скалистый склон остановил Коротышку. Внизу из воды Сазавы торчат многочисленные каменные глыбы, значит тут не очень глубоко. Что, если попробовать перебраться через реку?
Но как ему спуститься вниз?
Коротышка пробовал тут, пробовал там, но склон был слишком крут. Однако юному Медведю непременно надо идти! Он хватался за кустики, корни, деревца, запускал пальцы в скальные трещины – и осторожно двигался вниз.
Тррр! Это он стремительно и не по своей воле едет по откосу! Ветки хлещут его по лицу, камни режут спину, одно деревце чуть голову ему не снесло – но он уже внизу! Остановиться у Коротышки не получилось, так что он оказался в воде, прямо под скалой.
Когда Коротышка глядел на нее сверху, река представлялась ему мелкой, но теперь он никак не мог нашарить ногами дно. Вдобавок еще и голова кружилась… но все-таки, немного проплыв, он сумел встать обеими ногами на твердую почву.
Затем мальчик уже легко перешел реку: повезло, что брод был неширокий. На противоположном берегу, подкошенный усталостью, он рухнул наземь и долго не мог отдышаться.
Но солнышко его обсушило, певчие птицы развеселили, цветы подбодрили приятным запахом.
Мальчик съел лепешку – и настроение у него улучшилось. Подумаешь, несколько ссадин! Хуже обстояло дело с гудевшей от удара головой… Но ничего, он справится и опять пойдет к своей цели.
Он осторожно поднялся на холм и оглядел место слияния обеих рек. Никого.
Тогда он двинулся по течению, хотя и был обуян страхом. Долину Великой реки наверняка стерегут лесные воины, так что ему может грозить опасность. Лучше, пожалуй, свернуть в сторону от реки и обогнуть эти места по большой дуге. Зато он окажется в безопасности и бояться будет нечего.
И тут, как по заказу, справа показалась долина, по которой к Великой реке струился мощный ручей.
Вот здесь-то он и пройдет! Минует по этой долине дозорных лесного племени. Дальше, правда, идти не получится – побережье там усеяно острыми скалами.
И Коротышка пустился в путь вдоль Загоржанского потока[29].
Он очутился в узкой, скалистой и глубокой долине.
Извилистый поток скрыт среди буйной лесной поросли. Ольхи, грабы, липы, орешник, березки и даже терн вперемешку растут на сланцах[30]. Огромные кусты крапивы и ежевики делают дорогу очень неудобной. Там, где посветлее, высятся толстые стебли коровяка.
Коротышке приходилось иногда ступать в ручей и идти по воде, чтобы не продираться через колючки. Глубоким поток не был, местами даже удавалось прыгать по сухим камням, но зато в ширину он достигал целых пяти шагов. Вода умиротворяюще булькала и журчала, прокладывая себе путь через невысокие порожки, и Коротышка радовался этому шуму не меньше, чем птичьему пению. Одиночество не тяготило его.
Скалы с обеих сторон вздымаются высоко вверх и напоминают иногда разных зверей. На скалах растут уже и хвойные деревья, да и грабы по обеим сторонам ручья уступают место соснам, приятно пахнущим смолой.
Коротышка заметил, как изменился голос леса. Никогда прежде не обращал он на это внимания. Сегодня же одиночество обострило его зрение и слух. Он явственно различал, что хвойный лес шумит совсем не так, как лес лиственный: последний шелестит. Да и подлесок в нем совсем другой.