Мальчик тонкий, слегка сутулый, с опущенной головой, застенчивый и немножко подлиза, и только я знаю, как он весь распахнут, как всё в нём непрерывно и безжалостно перемешивается. Он горит желанием довериться, посвятить себя, но, как ты сказала, — если бы только он поверил, что это возможно, и что есть кто-то, готовый принять его.
Сказать по правде — мальчик немного женственен, болтлив и склонен к преувеличениям. Я смотрю на него сейчас и вспоминаю ощущение его в себе, это постоянное гудение — быстрая череда возбуждений и восторгов, заставляющих биться его сердце; ты была права — сквозь его кожу можно увидеть пульсирующее сердце зимородка.
Он вызывает во мне отвращение (ты удивлена?) и сильное желание выдать его соответствующим органам в частной системе образования, где я учился. У меня были выдающиеся частные учителя, ты уже кое-что знаешь об этом, которые учили меня правильной походке, уравновешенности и речи — что можно говорить, а о чём нужно молчать, и чего лучше не говорить, чтобы над тобой не смеялись. Всегда держать плечи приподнятыми, чтобы казаться шире, а рот закрытым, чтобы не выглядеть полным идиотом. Как этрог[16] царского сына воспитывали мои родители — эти два лучших педагога — меня (мир праху моему!), не упуская из виду ни одного досадного дефекта, и за годы самоотверженного труда сумели усовершенствовать и обтесать меня до такой степени, чтобы не слишком стыдно было показать меня обществу. Сейчас это уже почти не требует усилий с моей стороны: я неплохо умею имитировать большую часть жестов и звуков нормального взрослого самца. Можно с уверенностью сказать, что посмертная гипсовая маска уже более или менее приросла к моему лицу, как это и требовалось…
И тут вдруг как будто мой больной внутренний орган, высвободившийся из меня, пустился в пляс у самой двери моего дома, прыгая и кривляясь в танце ослика…
Есть один момент…
(Почему бы и нет, я и так уже сказал слишком много).
Есть момент, когда он вдруг бросается ко мне, по направлению к двери, что повергает меня в панику. Только пожалуйста, не говори, что это детская фантазия. Конечно же фантазия! Это — фантазия моего детства, она бросает меня в жар и одновременно в холод, заставляет бешено биться сердце, и я не могу с этим бороться, я вынужден смотреть, как он возникает из темноты, приближается ко мне и вдруг бросается ко мне, в дверь моего дома…
Такая вот своя игра…
Что бы ты делала на моём месте? Впрочем, ты гораздо добрее меня. Ты даже согласилась впустить меня в свою душу. Боюсь, что я не столь благороден. Я просто захлопываю дверь перед его носом, каждый вечер захлопываю её изо всей силы и запираю, потом быстро вхожу в спальню. При этом весьма желательно, чтобы там была Майя, чтобы только взглянуть на неё, ещё раз убедиться в факте существования её полного тёплого тела с поразительно маленькими ступнями, вглядеться в них и успокоиться и тут же снова испугаться: они — слишком маленькая опора, чтобы выдержать на себе двух взрослых и ребёнка.
Пора спать… Можешь не отвечать на те глупости, что я тут нацарапал. Кстати, я прочитал в журнале Идо «Мы все», что у вас в Бейт-Заите есть след ноги динозавра. Ты знала? Миллион лет назад у вас прошёл динозавр, оставив огромный след. Правда, интересно? А ещё я попробовал твой рецепт «Цеце» перед сном, но, должно быть, влил слишком много ликёра (и кроме того, если я получаю твоё письмо после обеда — ночь пропала!). Ну всё, спокойной ночи!
Я.
(…пролежав для приличия почти час, я усомнился в достаточности моих объяснений) — а знаешь, пожалуй, наоборот! Пусть войдёт в дом хоть раз, в мой дом! Нужно силой заставить его войти, втащить за ухо и без всякой жалости показать ему: вот холодильник, вот посудомоечная машина, вот гостиная с декоративным мягким гарнитуром. А вот спальня, вот двуспальная кровать производства «Азореа», вот полная нежная женщина с красивыми круглыми грудями раздевается сейчас для меня. И, когда глаза его начнут гореть от сдерживаемых слёз одиночества и отверженности, нанести ему последний удар — втащить его за ухо в маленькую комнату в конце коридора и крикнуть: видишь, что у нас тут есть? Сюрприз! Ребёнок! Я сделал ребёнка в этом мире! Посмотри внимательно и пойми, что в нашей битве ты проиграл, голубчик: у меня есть ребёнок! Я сумел вырваться и сделать что-то, существующее вне тебя! Посмотри на моё клеймо изготовителя: оно — в форме пальцев, в глазах и волосах! А всё остальное тебе незнакомо! Оно тебе не принадлежит! Ей богу, мне хочется силой сунуть его голову в кровать Идо, будто топя в воде котёнка, — смотри хорошенько, можешь даже пощупать, почему бы и нет, потрогай и ощути: ребёнок, сделанный также и из материи другого человека, который — не я и не ты! Я ухитрился избежать судьбы, которую ты мне уготовил, и соединиться с другим набором хромосом, свободным от меня и, главное, — от тебя, и таким образом создал в мире что-то из хорошего, крепкого и здорового материала с гарантией, действующей уже почти пять лет! Ты понял, радость моя?
16
Этрог (цитрон) — фрукт семейства цитрусовых, одно из четырёх растений, являющихся непременным атрибутом праздника Суккот. Существует обычай тщательно оберегать этрог от повреждения.