— Если ты уверена, — отвечает Сара.
— Сара, не начнет же он предлагать свои услуги Диане и Бекке.
Вообразив себе, как Эйден предлагает свои услуги добропорядочным дамам деревенского Института женщин, Сара какое-то время забавляется этой мыслью, но потом Софи спрашивает:
— У него все в порядке?
— Думаю, да, — отвечает Сара, а затем, так как ей становится ясно, что Софи с Эйденом не щебетали весело у нее за спиной, она добавляет — Разве ты с ним не говорила?
— Во время прошлого разговора я вроде как на него наехала. Мне просто было так плохо из-за того, что ты остаешься в полном неведении.
— Думаю, с ним все в порядке.
— Дело в том… — произносит Софи, — дело в том, что я заметила, как ты на него западаешь. Даже во время того первого звонка, когда он только приехал, я все поняла по твоему голосу. Ты так загрустила, особенно когда уехала Китти, и после Рождества… а потом внезапно снова наполнилась жизненной энергией. Я бы не смогла так поступить с тобой. Не хотела быть человеком, который отнял бы у тебя эту искру.
Через час или около того Сара поднимается на холм, размышляя о Софи, Уилле и Эйдене. Софи предложила отвезти ее домой, но Сара сказала, что возьмет такси. Это была невинная ложь — в конце концов, ей нужно экономить, — и к тому же прогулка дает время на раздумья.
Вечер выдался прекрасным. Она ехала туда в полном унынии, а теперь чувствует себя на подъеме, обожает свою лучшую подругу и ее исключительный оптимизм, то, как Софи может превратить в хохму любую, самую мрачную ситуацию.
Но что-то во всем этом продолжает тревожить Сару, какая-то сказанная ею или Софи фраза, которая напомнила о чем-то забытом или упущенном.
Эйден.
«Он думает, что понимает, — размышляет Сара. — Думает, знает, как устроен человеческий ум, считает, будто обладает эмпатией[12], в то время как на самом деле это не так. Он разбирается далеко не во всем. Это нечто вроде повышенного самомнения».
В данную минуту, в холоде и темноте поднимаясь на холм по заиндевевшей дороге, которая подсвечивается сверху луной, Сара размышляет о том, что в нем всегда было нечто эдакое, даже в университете: ощущение, будто он неприкасаемый, особенный, лучше, чем все остальные, безучастный наблюдатель, знаток, эксперт.
И сейчас, когда она увидела его с внезапной холодной ясностью, такое поведение кажется опасным.
«Именно это тебя в нем привлекает и в то же время отталкивает».
Ты сидишь на пассажирском сидении в машине Сары, которая медленно спускается с холма в деревню. Вечер субботы, и тебя пригласили на ужин Софи с Джорджем или, скорее всего, Сара.
— У кого-то день рождения? — спросил ты.
— Нет, — сказала Сара. — Просто званый ужин. Софи хочет, чтобы ты поболтал с Йеном о крикете.
Естественно, ты согласился. Тебе хочется побыть с Сарой, и если таким образом можно заполучить эту возможность, то пусть будет так. Честно говоря, провести вечер за разговорами о крикете — перспектива не из приятных; но там будет еда, и Сара не терпящим возражений тоном говорит, что сегодня ее очередь вести машину, так что ты сможешь выпить бокал вина, не исключено, что и парочку.
Дом впечатляет; на подъездной дорожке уже собралось несколько машин во главе с новеньким внедорожником «лексус». У этих людей денег куры не клюют.
Сара звонит в дверь, и, пока по ту сторону дребезжит эхо звонка, ты слышишь, как Софи кричит что-то, подходя к двери по коридору. Дверь открывается на полуслове.
— …не с лососем, дорогой, черт возьми… О, привет, это вы двое, проходите.
Софи целует вас в обе щеки. Ее мягкие волосы, касаясь твоего лица, отдают цитрусовой свежестью.
— Восхитительно, благодарю, — говорит Софи, забирая прихваченную тобой бутылку Сансера. — Проходите; можем посидеть в кухне, пока Джордж не закруглится.
Сара говорила, они, вероятно, наймут компанию по обслуживанию банкетов; по всей видимости, Джордж часто так и делает, когда речь идет о рабочих встречах, но сегодня он, кажется, решил взять готовку на себя.
— Сара, чего тебе налить? — спрашивает Джордж. Он весь раскраснелся от пара, поднимающегося над кастрюлей из нержавейки на плите. — Джина? Вина? Пива?
— Неважно. Того, что открыто. Спасибо, — говорит Сара. — Как вы поживаете?
Софи уже наливает вино из откупоренной бутылки, стоявшей на гранитной стойке для завтраков.
— Все чудесно, — говорит она. — Просто великолепно.
Ты понимаешь, что она, должно быть, к этому моменту опрокинула несколько бокалов. Джордж молчит. Он полностью отдался власти кипящих кастрюль, и раковина до краев заставлена разделочными досками и ножами. Они с Софи переглядываются, и ты спрашиваешь себя, что вы с Сарой только что прервали.