Когда я вернулся домой, наша квартира сияла. Лелия сказала, что все убрала, из духовки доносился запах чего-то горячего, мучного, что было непривычно, потому что она редко сама готовила. В квартире было натоплено от души, как будто она весь день держала отопление на максимуме; горели все лампы, каждая светящаяся точка отбрасывала яркий круг на деревянную поверхность. Создавалось впечатление, что мы живем в старом домике, смастеренном на ветках дерева, который мерно покачивается себе над Мекленбур-сквер: здесь тесно, зато пахнет деревом. Она сидела, скрючившись, на куче подушек прямо на полу и, глядя на экран монитора, покусывала себе ногти. Волосы у нее были гладко причесаны, но такой красивой я ее еще не видел. Я рассматривал ее в ярком свете ламп, как будто увидел заново, такое происходило со мной каждые несколько недель. Больше всего меня удивляла идеальная правильность ее черт, несомненно прекрасных.
Увидев меня, она улыбнулась. Выражение «Мадонны в скалах» уже исчезло с ее лица.
Струи дождя колотили по окну, на улице с металлическим звуком упало что-то тяжелое. Недавно проклюнувшееся солнце снова спряталось в зимнюю берлогу. Я посмотрел в окно на изменчивую непроглядную синь. Мне было радостно. Не я один понимал красоту чахлой зимы. Кто? По окну хлестнул дождь. Сильвия. На длинных занавесках понизу собралась полоска пыли.
Вдруг любовь к Лелии накатила на меня с неведомой раньше силой, да так, что мне захотелось взвыть, закричать: «Никогда не бросай меня, я твой единственный, выходи за меня».
— Выходи за меня, — сказал я, но голос захлебнулся волнением, и слова, которые пришлись на секундное затишье между порывами ветра, прозвучали как-то скомканно. Хочу ли я этого? — мгновенно возникла мысль. Неужели я этого действительно хочу?
— Ты серьезно? — спросила она, повернувшись ко мне. Она пожирала меня глазами, своими большими азиатскими глазами. Я утонул в их бездонной коричневой глубине.
— Да, — подтвердил я.
— Ты правда этого хочешь? — Один уголок ее рта нервно дернулся. Похоже, она колебалась.
— Ну конечно же, конечно. Я всегда этого хотел. Каждый раз, когда мы произносили это. Но теперь я хочу это сделать прямо сейчас. Сколько можно тянуть кота за хвост? Давай поженимся сейчас.
— Сейчас?
— Да.
— А разве для этого не надо заранее записываться? То есть ты предлагаешь выйти на улицу, найти свидетелей? Так, что ли? Но я хочу, чтобы при этом мама присутствовала.
— Хорошо, хорошо. Тогда на следующей неделе. Завтра.
— Я согласна, согласна, но к чему такая спешка? Не из-за этого? Точно?
— Нет, что ты, — нетерпеливо сказал я, сжимая ее руку, которую она положила себе на живот. За окном бесился ветер, то и дело просачиваясь в комнату отдельными струйками. — Просто я хочу. Мне и этого вполне достаточно. Мне вдруг ужасно захотелось как-то выразить свою любовь к тебе, Лелия Гуха. — Я сел рядом и взял ее за плечо, довольно резко. — Валяя дурака, мы лишних пятнадцати штук не заработаем, а мне действительно до чертиков хочется на тебе жениться. Назови хотя бы дату. Просто назови дату.
Она снова заколебалась. Я обиженно нахмурился.
— Двадцать шестого июня, — сказала она.
— Почему аж в июне? Почему так не скоро?
— Это же… А ты не помнишь?
Мысли завертелись, я напряг память. Это был один из этих невозможных тестов, которые устраивала мне Лелия и которые вечно заставали меня врасплох.
— Э-э-э… — протянул я.
— День рождения папы, — сказала она.
— Ах да, точно! — воскликнул я. Ее губы немного напряглись. Она посмотрела в сторону. Теперь в любую секунду можно было ожидать появления «Мадонны в скалах». Я не стал об этом задумываться. — Так ты хочешь этого?
— Да, хочу.
— Тогда мы обязательно сделаем это. Согласна ли ты стать моей женой двадцать шестого июня?
— Да.
Я выразительно посмотрел на нее, выжидательно подняв бровь.
— Согласен ли ты взять меня в жены? — спросила она.
— Да, — сказал я, притянул ее к себе и поцеловал.
Мы поужинали чабаттой, которую она разогрела в духовке, нашли в холодильнике несколько кусочков сыра, хумус[27] с истекшим два дня назад сроком годности и какие-то ужасные вегетарианские сосиски, потом после пробежки из холодной ванны нырнули под одеяло, побросав халаты прямо на кровать.