— Я не стану осуждать тебя в духе Джен Эйр, — сказала она. — Не беспокойся.
— Какого… — начал я, но посмотрел на нее и осекся.
— Я знала, что ты удивишься, — продолжала она.
— Как ты сюда попала?
— Лелия пригласила меня.
— Лелия? — удивился я.
— Да, — просто ответила она.
— Нет, не может этого быть…
— Спроси у нее.
— Сильвия. Сильвия, дорогая, тебе нельзя здесь находиться, — мягко заговорил я и почувствовал, что на глаза вот-вот навернутся слезы.
— Я тоже так думала. Я знаю, что нельзя, но все-таки пришла. Все будет хорошо. Я люблю тебя. Я благословляю тебя, Ричард, возлюбленный мой, — сказала она и улыбнулась, но глаза у нее остались печальными. После этих слов она ушла.
Я остался на своем месте, глотая воздух, как рыба, выброшенная на берег. Хитросплетение противоречивых эмоций перемешалось у меня в голове с воздействием вина. Глядя пустыми глазами в ночь, я громко рыгнул. Потом рядом с шатром я заметил Лелию. Двинулся прямиком к ней через травяной газон, взял ее за руку и сказал:
— Хочу поговорить с тобой. О тебе.
Она улыбнулась. Волосы у нее выглядели не так, как раньше.
— А у нас весело, правда? — ее голос показался мне лучом солнечного света среди освещенного электрическими лампами всеобщего веселья.
Я забрался на стол и изо всей мочи закричал. Начала собираться толпа. Люди, продолжая трепаться, выходили из посадки. Лелия, безумно красивая, стояла в чем-то восхитительном, темно-розовом и смотрела на меня; я в первый раз заметил, насколько увеличился у нее живот. Сильвия появилась из-за ряда лимонных деревьев с другой стороны сада. МакДара, который тоже стоял неподалеку, посмотрел на нее, тут же отвел взгляд и стал внимательно всматриваться в шатер.
Страшная догадка сверкнула у меня в голове и осела где-то в кишках. Небо замерло: бордовые облака перестали двигаться, кинолента с вечеринкой задрожала и оборвалась. Я раскрыл рот, сделал большой глоток вина. Сильвия с бокалом в руках остановилась рядом с МакДарой и как ни в чем не бывало поглядывала по сторонам. МакДара, наихудший актер на земле, изо всех сил старался не смотреть на нее. Его рот напрягся, а лицо словно свело судорогой. Гребаный тупорылый ублюдок! У меня, наверное, что-то с головой, подумал я. Слабоумие. Хроническая тупость. Тот почерк — мелкий, неразборчивый, робкий. Она даже цитату из Шекспира МакДаре в ежедневник написала! Я мысленно прикинул, долетит ли бокал вина до его морды, если я швырну, но подумал, что расстояние все же слишком большое. Начал импровизировать, речь получилась безрассудная, рискованная, но дикая ярость добавила мне красноречия. Потом под одобрительные выкрики и редкие аплодисменты я одним головоломным шагом спустился со стола, схватил МакДару за руку, потянул за дерево и изо всех сил саданул ему кулаком по лицу.
Мне всегда хотелось сделать это с кем-нибудь. Смачный хруст костяшек о твердую плоть заставил меня почувствовать необычайное, почти сексуальное возбуждение. Это ощущение я запомню навсегда. У МакДары из носа хлынула кровь.
— Ричард, что ты делаешь? — закричала Лелия, подбегая к нам. Несколько больших капель крови попали ей на платье. «Вода морских пучин от крови покраснеет»[48], — беспрерывно повторял я про себя, как сумасшедший. Повернулся ей навстречу с открытым ртом.
МакДара стоял, покачиваясь. Из ноздри выдулся пузырь, на воротнике кровь. Вокруг уже толкались гости. Странно, но МакДара не издал ни звука. Мне хотелось продолжения, поэтому я снова поднял кулак, но он тоже занес руку. Между нами вклинилась Лелия.
— Что вы делаете, идиоты?! — закричала она. Из ее глаз текли слезы. — Прекратите!
Я заколебался.
— Как ты можешь? — крикнула она мне.
— Держи свои вонючие руки подальше от нее! — рявкнул я МакДаре.
— Что? — опешила Лелия. Я обнял ее за талию.
По толпе зрителей прошел шумок. Кое-кто стал переводить взгляд с МакДары на Лелию. На лицах стало появляться карикатурное удивленное выражение. Мне пришла в голову идея. Надеясь на спасение, как приговоренный к смерти с накинутой на шею петлей, я решил воспользоваться ситуацией.
— И пошел вон отсюда, чтоб я тебя не видел! — рыкнул я МакДаре. Мы оба тяжело дышали и смотрели друг другу в глаза. Во мне бурлила дикая ярость. Весь подбородок у него был в крови. Наконец он вытерся.