Он уже собирался уйти, как вдруг из темноты выступила костлявая, до жути белокожая девочка. Жирные, тонкие волосы были собраны в пучок, глаза испуганно блестели. На ней была юбка в складку, но даже она не могла скрыть тонкие как спички ноги. Белая блузка с потертой вышивкой тоже была велика, но от Гордона не ускользнула впалая грудная клетка. Длинным пальцем девочка теребила выпавшую прядь волос, в ее глазах читался ужас.
– Пожалуйста, не шумите! – попросила девочка.
– Вы кто такая?
– Я… у господина Шкублича… секретаршей работаю, – дрожащим голосом пролепетала она.
– Почему вы тогда сидите под дверью?
– Рано пришла, – ответила девочка, – если вам известно, господина Шкублича никогда нет дома по утрам, он сейчас в купальне, я просто рано пришла.
– Когда прибыл ваш поезд?
– В шесть утра, – выпалила девочка не задумываясь, но спохватилась и, заламывая руки, продолжила: – Ой, только не говорите никому, уважаемый господин! В Дебрецене у меня ведь нет работы, поэтому я сюда приехала, мне даже еще не сделали трудовую книжку.
– Для вашей работы книжка не нужна. – Гордон пристально посмотрел на девочку.
– Для того чтобы убираться, еще как нужна! – запротестовала она.
– Хорошо, дорогуша. Для этого нужна. Но поверьте мне, такая уборка до добра не доведет.
– Вы о чем?
– Да бросьте! Я не буду заявлять в полицию.
Девочка бросилась на колени, схватила Гордона за левую руку и начала ее целовать.
– Боже, храни достопочтенного господина! Боже, храни! Знаете, у нас в семье шестеро детей, я старшая и…
– Передо мной не надо отчитываться. – Гордон отдернул руку. – Я зайду попозже. После обеда. Шкублич к тому времени уже вернется?
– Мне сказали, что да…
Через пару минут Гордон уже был на Кёрёнде. Он остановился перед домом и проверил балконную дверь квартиры своего дедушки, она была открыта. В первой половине дня старик всегда бродил по рынкам в поисках фруктов, из которых, хочешь не хочешь, он обязательно сварит варенье.
Ворота были открыты, Гордон поднялся на второй этаж, приоткрыл дверь. Мор никак не мог привыкнуть к тому, что живет не в деревне, и дверь не мешало бы запирать. Судя по звукам, дедушка и сейчас возился на кухне: его добродушные ругательства смешались с грохотом посуды.
– Отлично, отлично! – просиял он при виде Гордона.
Старик вытер руки о полурасстегнутый пиджак, который еле сходился на его круглом животе. Гордон купил ему уже как минимум три фартука, но Мор и слышать о них не хотел. Он был чем-то похож на ветерана войны, который гордится своими ранами. Старик хотел, чтобы все знали: он готовит варенье. Он не мог бы это скрыть, даже если бы очень захотел. В седой бороде у него застревали кусочки фруктовой кожуры, а на косматых бровях оседало варившееся на данный момент варенье. Старик шел только на одну-единственную уступку: пиджак он все равно никому не разрешал с себя снимать, но зато закатывал рукава рубашки, а вместе с ней и пиджака. И это, естественно, приводило к тому, что пускай манжеты и не пачкались, ведь рубашки он менял каждый день, но вот рукава пиджака все равно накапливали на себе следы экспериментов предыдущих дней.
– Дорогой мой, я купил чудесный виноград на площади Лёвёлде! – улыбнулся он Гордону. – Просто восхитительный. Килограмм всего по тридцать восемь филлеров. За ревенем, правда, пришлось идти на центральный рынок, но оно того стоило, еще как стоило. Глянь только, какой хороший, стебель твердый. – Старик потянулся к одной из корзинок и достал пять огромных стеблей ревеня.
Гордон поежился – он не нравился ему даже в компоте.
– Над чем теперь трудитесь, дедушка?
– Ха! – Лицо старика прояснилось. – У самогó Гурмана нет такого рецепта. Я придумал его несколько дней назад. Виноградно-ревеневое варенье! – произнес он торжественно, затем помешал булькающую на плите смесь. – Если варенье получится, я тут же направлю рецепт в газету. Тут же![8]
Гордон кивнул. Мор был просто одержим идеей попасть в кулинарную рубрику в воскресном выпуске газеты «Пештский дневник». Десятилетия работы врачом словно канули в Лету. У старика было много знакомых в Будапеште, и, когда после смерти жены он решил перебраться из Кестхея в столицу, он мог бы спокойно продолжить врачебную практику или же начать преподавать. Но нет. Последние годы старик посвятил тому, чтобы создать такое варенье, рецепт которого, по мнению Гурмана, будет не стыдно опубликовать.
8
Элек Мадяр, известный журналист, ведущий кулинарной рубрики в газете «Пештский дневник» (