– Читал?
Олег скосил взгляд на газету в руке Степана – «Guardian» – и отрицательно покачал головой:
– Нет. А что там?
– Литвинов официально заявил, что СССР окажет правительству Испании военную и экономическую помощь.
– Интернациональную, – кивнул Олег. Он смертельно устал, и, если честно, все эти «старые новости» не вызывали у него уже ни малейшего энтузиазма.
«Ну, разумеется, окажут! – думал он с тоской. – Куда же мы без интернациональной помощи?! И старшего майора Орлова пришлем, чтобы было кому ПОУМ вырезать, и Берзина, и кого там еще? Павлова, Смушкевича… Сплошные смертники».
– Ты не понял, – Степан положил руку ему на плечо и сжал пальцы, привлекая внимание. – СССР посылает войска. Экспедиционный корпус. Официально!
– Да ты, что?! – вскинулся Олег. – Ты понимаешь, что это значит?!
Как бы ни был он вымотан, но не понять разницы между посылкой «добровольцев» и оружия и отправкой регулярных частей он просто не мог физически. И означал сей факт, что в этом мире что-то еще изменилось, но вот каковы будут последствия таких «инноваций» – знать заранее уже, к сожалению, невозможно.
– Это значит, что «Кондором» дело не ограничится, – предположил Степан.
– Да, уж… У тебя сигареты есть?
– Держи, – протянул пачку Матвеев. – А тебе, значит, еще ничего не сообщили?
– Нет, – коротко ответил Олег, закуривая. – Я эти дни все время с итальянцами крутился, но они ушли вместе с мятежниками, когда тех вышибли из города. А сейчас у меня нет связи даже со своими. Консульство почему-то закрыто. Порт не работает, а по телеграфу… Ну, я послал, разумеется, «статью» в газету, но ответа пока нет. И из Парижа ничего… Никому мы, Степа, не нужны…
– Да, нет. Тут ты ошибаешься, – усмехнулся Степан, закуривая. – Витьке мы нужны, да и девочкам нашим не безразличны. Опять же ГРУ, НКВД, Гестапо, МИ-6… Просто пауза образовалась, а ты вместо того, чтобы наслаждаться покоем, дурью маешься.
– Что будешь сообщать начальству? – как ни в чем не бывало спросил Олег, возвращаясь к злобе дня.
– Что ты, скорее всего, как и предполагалось, все-таки аналитик и в Испанию попал случайно. А чем занят на самом деле – непонятно.
– Одобряю.
– Ну, я где-то так и думал, что тебе понравится.
– Проблема в том, что у них нет общей границы, так что только морем… – задумчиво произнес Олег и потянул из заднего кармана брюк серебряную фляжку. – Будешь?
– Буду… Но ведь и «у нас» гнали пароходами из черноморских портов.
– Франция тогда приняла решение об эмбарго… А итальянцы под видом испанцев пробовали атаковать наши суда…
– Наши? – подколол Степан, принимая фляжку.
– Ну а чьи же еще? – пожал плечами Олег. – Смотри, вроде бы та вот таверна открыта!
– Точно! – Матвеев сделал несколько аккуратных глотков и вернул фляжку Ицковичу. – Зайдем, а то так пить хочется, что живот от голода подводит.
– Аналогично, – кивнул Олег. – Только я еще и спать смертельно хочу. И душ бы принял с удовольствием, и белье опять же…
– Слушай, а где это тебя носило?
– Задание партии выполнял.
– Какой партии?
– Ну, не лейбористской же! – огрызнулся Ицкович. – Мне же карьеру делать надо, а то не ровен час Шелленберг на кривой обойдет!
– Ну и?..
– Собрал кое-что о состоянии флота и военной авиации. Завербовал пару идиотов. Ты их потом тихо сдашь через кого-нибудь. Ну и описал, как мог, местное революционное руководство: ПОУМ, анархисты, социалисты, коммунисты, профсоюзы всяческие… Черт ногу сломит в этом бардаке! Кое с кем даже лично познакомился. Любопытные люди, хотя иногда возникает впечатление, что они невменяемы. Особенно ФАИ[83] и их лидер – как его… Все время забываю…
– Дуррути его фамилия… И они стали говорить с фашистом?
– Ну, вы меня просто удивляете, мистер Гринвуд. У меня что, на лбу написано, что я член НСДАП? Вполне могу быть бывшим троцкистом.
– Почему именно троцкистом?
– Ну не сталинистом же! Мы же в Испании, здесь эти фокусы пока не проходят.
Они подошли к таверне и заглянули в открытую дверь.
– Есть кто живой?! – выдал Ицкович старательно, а главное при свидетелях, заученную фразу.
– Сеньоры желают что-нибудь выпить? – Из жарких сумерек, сплотившихся в глубине помещения, навстречу гостям вышел высокий тощий, как жердь, старик с седыми усами щеточкой.
– Вино, – сказал по-испански Степан. – Белый. Кушать. Ветчина… э…
– Колбаса, – предположил Ицкович.
– Да, – кивнул Степан. – Колбаса и… как его… да! Сыр.