Вот так у них все тогда и началось. Не подорви палестинцы его танк в сентябре, не попал бы он в госпиталь Левинштайн в Раанане, не познакомился с Грейс, и вообще многое, если не все, пошло бы в его жизни по-другому. Впрочем, могли ведь и грохнуть, фугас был основательный – способный пришибить насовсем. Но на то и жизнь, чтобы жить.
«А о плохом мы больше думать не станем!» – решил той ночью Олег. – «Зачем же мы будем думать о плохом, когда вокруг такие женщины ходят!»
Февраль 1936 года
– …Меня когда… – но рассказывать Тане, как его по мозгам шарахнуло, почему-то не хотелось. – …через тест Векслера прогнали… Знаешь, сколько я получил?
– Ну, хвастайся, разрешаю!
– Сто сорок три из ста шестидесяти…
– Что, действительно? – кажется, он заработал в глазах Тани еще пару очков, хотя, видит бог, ничего такого и в уме не держал. О другом думал.
– Серьезно, – ответил он вслух. – И поверь мне, и у Степы с Витей не меньше, если не больше. И у вас с Олей тоже… иначе бы мы не общались…
– Умный ты… Баст, а дурак, – чуть прищурилась Татьяна, пряча за полуопущенными ресницами рвущийся наружу смех. – Вы в нас совсем другое цените, или я ошибаюсь?
– Ну почему же… Все ценим! – а что он мог ей сказать еще? Что не ценит? Так ведь ценит, и… – Но мы не об этом, не так ли?
Было чертовски холодно. Мерзли пальцы рук, и промозглый ветер, несущий вдоль проспекта мелкую ледяную морось, продувал насквозь, легко преодолевая толстую ткань пальто и шерстяной свитер грубой вязки. Что уж было говорить о ногах?! За те несколько минут, что колонна простояла в ожидании приказа, ноги совсем закоченели, и Баст, как и все прочие окружавшие его мужчины, непрерывно переступал с ноги на ногу, как застоявшаяся лошадь.
«Лошадь… битюг…» – Баст поднял руки к лицу и дохнул на пальцы. Изо рта вырвалось облачко пара, но тепла оно – увы – не несло.
– Дрейфишь, Bazi?[28] – спросил стоявший справа от Баста широкоплечий, но какой-то ущербно низенький Гюнтер Штеле. Спросил грубо, как и хотел, вероятно, спросить, чтобы унизить интеллигента и маменькиного сынка фон Шаунбурга. Впрочем, вопрос получился даже грубее, чем предполагалось, из-за того, быть может, что унтерштурмфюрер Штеле был простужен и говорил хриплым сипящим голосом.
– А ты, Genosse? – однако, заглянув в глаза своему товарищу по партии, – для этого ему пришлось чуть наклониться и повернуть голову, Шаунбург (ведь назваться здесь фон Шаунбургом было бы так же неловко, как прилюдно пустить газы) сразу же пожалел, что вообще спросил. В карих гляделках «карлика Носа» плавал даже не страх, а дикий, готовый сорваться с узды ужас.
Но закончить «разговор» им, к счастью, не позволили. Где-то впереди раздались тревожные крики и властные слова команд, взметнулись ввысь знамена и транспаранты, колонна дрогнула, то ли подтягиваясь, то ли собираясь с силами, и в этот момент Баст их услышал. Благодаря своему росту он отлично видел голову колонны, стоявшую в створе проспекта, и пустую, буквально вымершую площадь, лежащую перед первыми шеренгами, в которых стояли командиры и самые крепкие уличные бойцы, каких смогла выставить местная организация СА. Итак, сначала сквозь слитный шум задвигавшихся разом людей Баст услышал лишь ритмичный гул, впрочем, привычное ухо легко узнало в нем «хоровое» пение. Затем – не прошло, кажется, и нескольких секунд – он узнал и песню, а потом в створе противоположной улицы появилась голова чужой колонны. Над ней тоже развевались красные флаги и тяжело колыхались растянутые «от стены до стены» транспаранты, и грозно взмывали вверх сжатые кулаки идущих.
– Вперед! – доносится откуда-то оттуда, из первых рядов, приказ, и шеренги трогаются, «печатая шаг», едва ли не по-военному. Впрочем, и в самом деле, ветеранов здесь большинство, а таких молодых идиотов, как он, Себастиан Шаунбург…
Пошли, с каждым новым мгновением прибавляя шаг. Зазвенели извлекаемые из карманов рабочих курток и пальто велосипедные цепи, появились в руках обрезки водопроводных труб и стальной арматуры… Но и с другой стороны на встречу судьбе тоже шли не мальчики из церковного хора. Колонну комми возглавляли боевики Леова[32], и значит, сегодня прольется много крови.
– Хочешь ствол? – шепчет на ходу Штелле и украдкой достает из-под полы куртки «Вальтер» МП то ли первой, то ли второй модели.
29
Союз красных фронтовиков (СКФ, Рот-Фронт,
32
Вилли Леов (1887, Бранденбург-на-Хафеле – 1937, СССР) – один из основателей Коммунистической партии Германии, сподвижник Эрнста Тельмана. Образование низшее. С 1925 г. руководил Союзом красных фронтовиков. Член ЦК КПГ с 1928 г. Депутат рейхстага в 1928–1933 гг.