– Дуракам не дуракам… – Степан с интересом пронаблюдал за «принятием грамульки» и протянул руку во вполне понятном жесте. – Но новичкам везет.
– В карты или бильярд… – предположил Виктор.
– Бильярд не статистическая игра, – Олег передал фляжку Матвееву и достал – уже из другого кармана – еще одну, на этот раз стеклянную. – Дамы? А в смысле – «везет», я бы скорее назвал рулетку или рыбалку.
– Рыбалка – искусство… – сказал Степан, отрываясь от фляжки и передавая ее Федорчуку.
– Как интересно! – округлила глаза Ольга, между тем вполне осмысленно сворачивая с бутылочки колпачок.
«Вот ведь дрянь…» – мелькнуло у Татьяны.
– Меня с мысли не сбить, – Олег с видимым удовольствием закурил и выпустил в прозрачный прохладный воздух клуб сизого табачного дыма. – Излагаю по пунктам. Первое…
– А если?.. – Таня постеснялась высказаться до конца, но, как ни странно, Олег ее понял правильно и даже в раздражение не впал, учитывая, что она его оборвала.
– Я пока вне подозрений, – объяснил он, изобразив, правда, на лице некое подобие выражения «объясняю для тех, кто в танке».
– В том смысле, что я там все еще Себастиан фон Шаунбург и ни разу не еврей, и, разумеется, не агент НКВД. Если у меня и могут быть неприятности, то не из-за тебя, Танюша.
Его голос не дрогнул, но что-то такое в голубых «арийских» глазах промелькнуло, и это что-то заставило Таню сжаться.
– Проблемы у меня с Эрхардтом[45], Улем[46] и трепачом Альвенслебеном[47]… В тридцать четвертом Гейдрих вытащил меня… то есть Баста, конечно, буквально из-под ножа, – Олег взял у Виктора фляжку, глотнул, передал Степану и продолжил: – У фон Шаунбурга в силу происхождения, способностей и увлечений юности были – то есть частично и сейчас имеются – весьма разнообразные знакомства…
Как-то так вышло, что об этой стороне жизни Баста фон Шаунбурга Олег им еще не рассказывал. Во всяком случае, Таня слышала эту историю впервые и, как часто случалось с ней в последнее время, едва не потеряла ощущение реальности. В самом деле, там, в Москве, она видела живьем несколько человек, о которых было столько разговоров в годы ее молодости, да и зрелости в далекой постсоветской Москве. Седьмого ноября тридцать пятого Жаннет шла с колонной комсомольцев шарикоподшипникового завода. Когда проходили мимо мавзолея Ленина, она – как, впрочем, и все остальные – смотрела на трибуну, а там… Там стоял Сталин. Но там же и Ворошилов был, и Молотов, и Калинин, и другие… Жаннет не всех узнала, так как многих просто видела впервые. Таня, откопав это впечатление в памяти «симбионта», опознала почти всех по фотографиям перестроечных времен, что заполняли тогда газеты и журналы. А сейчас вот Олег рассказывает с небрежной интонацией, подходящей для изложения рутинных вещей, о таком, что даже дух захватывает.
– …большой шишкой он там не был, но… – продолжал между тем Олег.
– Постой! – снова вклинилась в разговор Ольга. – Альвенслебен, это тот, который крутится вокруг Ауви?[48]
– Да, – кивнул Олег.
– А Ауви – это принц Август? – уточнил Степан.
– Разумеется, – как-то слишком надменно бросила Ольга.
«Пожалуй, Олег прав, – поняла вдруг Таня. – Им не следует оставаться вместе слишком долго».
Три мужика между собой ладили уже много лет, хотя большей частью на расстоянии. И они с Ольгой оставались подругами… Но, во-первых, теперь они оказались в ситуации «три плюс два», а во-вторых, их с Ольгой пара резко изменила свой характер. Раньше вела Таня, теперь же…
«Да… Это уже и не Оля… Или не совсем Оля».
– Ну, у тебя и знакомства, Цыц! – покрутил головой Виктор.
– А почему ты Олега Цыцем называешь? – чисто на автомате спросила Таня.
– А потому что очень на «е… твою мать похоже!» – хохотнул Виктор.
– Что?! – не поняла она.
– Ты что, анекдота не знаешь? – удивился Степан.
– Нет…
– Ну, вот лет несколько назад, – грустно усмехнулся Степан и даже головой покачал, – году в двадцать девятом, скажем, или тридцатом на нашей общей родине…
– Н-да, – крякнул Виктор и, закурив, уставился в безоблачное небо.
– Создали в одной деревне колхоз, – продолжил Степан, а Олег, который наверняка знал этот анекдот не хуже своих друзей, приложился между делом к фляжке. – И вот сидят, значит, вновь испеченные колхозники и решают, как им свой колхоз назвать. Идеи, как водится, есть. Одни предлагают назвать «Красным лаптем», другие – именем товарища Мичурина…
При этих словах Федорчук хмыкнул, нарушив свое философское созерцание небес.
45
Герман Эрхардт (1881–1971) – германский морской офицер, командир фрайкора в 1918–1920 годах. В двадцатых годах соперничал с Гитлером за лидерство в крайне правом движении. В описываемое время в эмиграции.
48
Группенфюрер СА, принц Август Вильгельм Прусский – сын последнего кайзера из рода Гогенцоллернов.