С трудом заставив себя подавить рвущийся наружу животный страх и «бычий норманнский гнев», которым славились его предки в былые времена, Майкл Мэтью Гринвуд, четвертый баронет Лонгфилд, выдержал паузу в несколько секунд и, внимательно оглядевшись по сторонам, побежал, согнувшись в три погибели. То и дело, не разгибаясь, меняя бег на быстрое перемещение боком на четвереньках – по-крабьи. Главное – не покидать спасительную тень, преодолеть эти отделяющие от иллюзии спасения триста шагов. «Или пятьсот? Какому идиоту взбрело в голову строить дом с фасадом больше, чем в тысячу ярдов?»
«К Хайлигенштадтскому вокзалу напрямую нельзя – на этом отрезке наверняка не протолкнуться от солдат и жандармов. Тогда куда? Во Флоридсдорф? Во Флоридсдорфе, по слухам, шутцбундовцы[61] еще держались и даже переходили временами в наступление… Но если так, придется обходить вокзал с севера, а дальше вдоль Дуная до Флоридсдорфского моста. Мили полторы? Или две?»
Все так же – не поднимаясь в полный рост, Гринвуд, скользнул за угол очередного корпуса этого изрядно изуродованного артобстрелом шедевра социального строительства. Еще немного, и, оставив за спиной кирпичную громаду, можно передохнуть под защитой давно не стриженной и потому неаккуратной живой изгороди. Может быть, даже удастся перекурить…
«Может…»
Он не слышал скользящего шага, скрадывавшего цокающие удары подковок армейских сапог по мерзлому асфальту. Только почувствовал вдруг, как в затылок ему упирается нечто твердое, холодное, и услышал резкий шепот:
– Halt! Молчать! Руки за голову!..
Лондон, за три недели до того
– …Таким образом, сейчас, как никогда, велика вероятность того, что правительство Австрии под давлением внутренних причин пойдет на пересмотр положений Женевского договора в части, касающейся гарантий независимости Австрийской республики…
Пожилой, седовласый джентльмен, – офицерскую выправку и манеры не мог скрыть даже дорогой костюм в спортивном стиле, недавно вошедшем в моду, – сделал паузу и потянулся к коробке с сигарами.
– Закуривайте, Майкл, – обратился он к стоявшему напротив молодому человеку в смокинге, элегантном, но весьма консервативном, и подвинул деревянную коробку к Гринвуду. – Старина Джордж по старой дружбе разрешил мне воспользоваться его кабинетом, а тут у него всегда запасец отличных сигар, думаю, он не сильно огорчится убытком. Присаживайтесь уже… Хватит изображать оловянного солдатика.
– Благодарю, сэр Энтони, – в голосе молодого человека прозвучала с трудом скрытая ирония, – но, пожалуй, позволю себе отказаться. Мне потребуется ясная голова.
– Была бы честь предложена… – хмыкнул сэр Энтони, и с демонстративным удовольствием раскурил ароматную «корону».
– Правильно ли я понимаю, что торжество по случаю бракосочетания моего друга на этом завершилось? – ирония уступила место обреченной деловитости. – Я имею в виду – лично для меня?
– Совершенно верно. Праздников на ваш век хватит, а служба у вас одна. Разговор с отцом жениха я возьму на себя, а вы покинете сей гостеприимный дом через заднее крыльцо, не прощаясь. Сэр Джордж отличается способностью не только понимать, но и внушать понимание. М-да-а-а… Солдаты – те же дети… Впрочем, перейдем к деталям: с сегодняшнего дня вы, Майкл, – корреспондент «Дэйли мейл». Распоряжение о приеме в штат газеты подписано самим лордом Ротермиром два часа назад. Документы ждут вас дома, вместе с нашим человеком. Он же передаст и билеты на весь маршрут следования, до самой Вены.
– К чему такая спешка? Насколько я понимаю обстановку в Австрии, несколько часов, а то и дней, ничего уже там не решат. По крайней мере, если исходить из анализа австрийской прессы последних дней. Дольфус[62] неплохой механик, и если он решил закрутить все клапана на своем паровом котле…
– Почти успешно, – кивнул сэр Энтони, пыхнув сигарным дымом. – Но его противники бросают в топку уголь, лопату за лопатой… Вы можете, Майкл, рассчитать, какой бросок станет решающим, то есть роковым? Вы знаете, когда разорвет котел? Я не знаю и боюсь, никто здесь, в Лондоне, не представляет всех возможных последствий этой, скажем так, аварии. Мы хотели бы, однако, чтобы процесс «закипания» происходил при нашем неофициальном, конечно, участии.
– А также под нашим контролем, если я вас правильно понял, сэр. – Майкл не знал, когда именно рванет в Вене, и рванет ли вообще, но угадывал ход мысли собеседника. – И мне в этом процессе отводится роль одного из тех, кто следит за манометром, – глаза молодого человека азартно блеснули, изменилась и поза: легкий наклон корпуса выдавал нешуточное волнение. Он «до самых жабр» заглотил наживку, подброшенную его непосредственным начальником – одним из руководителей MI6. Что ж, наблюдать за манометром не самый тяжелый труд, если машина, разумеется, управляема. Стать же в ней одним из тех, клапанов, которые сорвет давлением, совсем другое дело…
61
Шутцбунд (