Вена, партийный штаб СДПА (социал-демократической партии Австрии), 11 февраля 1934 года
Есть люди, для которых Великая война еще не закончилась. Только теперь, вместо ненавистных лягушатников и иванов, врагом стал сосед по двору многоквартирного дома, коллега по работе, вчерашний боевой товарищ. Мир снова поделился на «своих» и «чужих», на этот раз по партийному признаку…
Карандаш Гринвуда мелькал по страницам репортерского блокнота, оставляя плотные ряды стенографических значков. Положение обязывало. Иностранный журналист, не делающий фотографий и записей, подозрителен.
…Тем не менее даже нейтральная удаленность от «чужих» не служит гарантией безопасности. Здесь подозревают всех и все. Тягостная атмосфера ежечасного ожидания провокаций со стороны правительства или боевиков Хеймвера настолько измотала тех, кто считает себя руководителями австрийской социал-демократии, что достаточно одного неосторожного жеста, неудачно брошенного слова… и вот уже за спиной несчастного стоят дюжие пролетарии в форме «Стрелкового Союза», ждущие только команды «фас», будто псы на сворке. Не спасет даже иностранный паспорт. Разве что советским tovarischam здесь вольготнее, чем всем остальным. За ними приглядывают только вполглаза…
«И в такой мутной воде мне приходится ловить свою рыбу…»
Рыбу… События мелькают столь стремительно, что любая попытка связи со «своими» для доклада неизбежно запаздывает. Не отсылать же телеграммы каждые два-три часа? Тем более что телеграф неблизко.
«Телеграф? Кто сказал: телеграф?» – внимание Майкла мгновенно переключилось на невысокого лысоватого мужчину с роскошными усами, что-то втолковывающего мальчишке-курьеру, юркому и пройдошистому на вид подростку, одному из тех, что во множестве крутились здесь – в штабе социал-демократической партии Австрии.
– Запомни: «вопрос о состоянии дяди Отто и тети будет решен только завтра. Врачи настоятельно рекомендуют подождать и ранее ничего не предпринимать. Состояние тети практически безнадежно. Поэтому переношу операцию на понедельник, после завершения консилиума врачей»[63], – усатый терпеливо повторил эти фразы несколько раз, до тех пор, пока мальчишка не начал говорить синхронно с ним, воспроизводя все, вплоть до интонаций. На Гринвуда они внимания не обращали: какой-то британец, который толком и венского-то не знает, сидит в уголке на колченогом табурете и знай себе строчит с отрешенным видом что-то в блокноте.
– Запомнил, Микки? Кто адресат – не забыл? – усатый отвесил подростку незлую затрещину, видно – для закрепления информации. Мальчишка не обиделся, только сверкнул глазами из-под замызганной кепки
– Конечно, помню, обижаете, дядя Август! Товарищу Рихарду в Линц. Отель «Шиф», – подросток шмыгнул носом и утерся рукавом пиджака, столь же засаленного, что и кепка.
«Дьявольщина! – Гринвуд еле сдержался, чтобы не вскочить с места сразу же, как только „дядя Август“ и Микки разошлись в разные стороны. – Телеграмма самому Бернашеку![64] Неужели социалисты решили спустить конфликт с властью на тормозах? Вот так новость… Теперь – только бы добраться до телефона!»
Решение пришло в тот момент, когда Майкл шел по коридору «штаба», мимо одной из комнат, где, как он был твердо уверен, есть городской телефон. Вернувшись в ближайший аппендикс, ведущий к уборным, Гринвуд достал из кармана носовой платок, свернул жгутом и поджег, бросив в стоящую на полу мусорную корзину, доверху наполненную какими-то объедками, комками газетных обрывков и окурками. Пламя разгоралось неохотно, и это главное – мусор больше дымил, чем горел, притом изрядно воняя, что полностью совпадало с замыслом баронета.
– Die Genossen! Der Brand![65] – закричал он по-немецки, подбегая к комнате с телефоном. – Там! Горит! Скорее!
По коридору уже полз сизо-серый дым и удушливый запах горящих тряпок, промасленной бумаги и какой-то изрядно вонючей химии.
Из комнаты тут же выбежали трое – все, кто был, на вид – рабочие. Как показалось Майклу, один из них под кожаной курткой припрятал пистолет. Именно этот, прихватив со стола графин с водой, выскочил последним и даже дверь машинально закрыл, оставляя Гринвуда наедине с телефоном.