— Кейт сказала, что тебя… ты…
— Ну? — у него не было сил, даже чтобы нахмуриться.
— Ты пережил смерть? — и глаза полные зеленого ужаса.
"Бог мой, что наплела тебе эта женщина?!"
А с другой стороны, как еще объяснить смену модуса операнди?
"Не так и глупо…" — согласился он с Кайзериной.
— В какой-то степени, каждый из нас переживает свою смерть в каждое мгновение жизни.
— Баст, я знаю, что ты умный…
— Но не железный, — улыбнулся он и даже погладил ее грудь. — Тебе придется неделю откармливать меня мясом с кровью, чтобы я вернул себе хотя бы часть сил, оставленных за пару часов в тебе.
— Пару часов? — нахмурилась Вильда и оглянулась на окно. — О, господи! Уже вечер, а Кейт…
— А Кайзерина догадалась, что мы не поедем на прогулку уже через полчаса, после того, как мы не спустились вниз.
— Ты думаешь?!
— Знаю.
— И насколько хорошо ты ее знаешь? — тихо спросила Вильда, покрываясь румянцем. Краснела она стремительно и весьма впечатляюще.
— А ты? — вопросом на вопрос ответил Баст, отмечая, как розовеют уже плечи и грудь Вильды. — Да не смущайся, — добавил он через секунду. — Кисси очень хороший человек и не любить ее крайне сложно. Согласна?
— Да.
— Тогда, чего ты стесняешься или кого ревнуешь?
Весна в Баварии выдалась просто замечательная. Впрочем, если верить "воспоминаниям детства", так здесь было заведено с начала времен или, вернее, с окончания последнего оледенения. Баст, разумеется, не возражал. Чем торчать в сыром промозглом Берлине, лучше путешествовать по Швабии и Вюртембергу, спускаясь к Баденскому озеру, где — в Оберлингене — у него состоялся приятный во всех отношениях разговор с Виктором Вайцзеккером, или "поднимаясь" в Австрию — в Вену и Шарнштейн — где доживали свой век некоторые небесполезные "обломки австрийской империи".
Передвигались, большей частью, на автомобиле и без излишней спешки, останавливаясь на ночлег то в сельских гостиницах, то в замках "друзей дома" и дальних родственников. Пили франконский "штайнвайн" — белые вина из долины реки Майн, и — что следует отметить, — вюрцбургский Hofkeller мог запросто конкурировать с лучшими французскими и итальянскими винами. Впрочем, и пиво здесь было дивное. Даже дамы отдали должное множественности "Францисканеров", "Капузинеров" и прочих "Шпатенов". Ну, а о том, чем и как потчевали путешественников в "рыцарских" замках и деревенских харчевнях можно рассказывать долго и со вкусом, но…
— Как полагаешь, Баст, меня не разнесет от этого швабского изобилия? — спросила Кейт, заявившись к нему в "семейный" номер вместо "законно" ожидаемой Вильды.
— Э… — в данный момент это было единственное, что он мог сказать, созерцая, как вошедшая без стука "кузина Кисси", не мешкая, начинает снимать через голову дорожное платье.
— Горячая вода? — деловито осведомляется женщина, голова которой все еще скрыта подолом, тогда как все остальное тело — от груди и ниже — уже открыто для обозрения.
— Четверть часа назад была, — беря себя в руки, ответил на вопрос Баст и потянулся за сигаретами. — И я не вижу причин, почему бы ей вдруг исчезнуть.
— Вы, баварцы, — зеленые глаза хитро блеснули из-под подола, и платье наконец летит на спинку кресла. — Слишком шумны и темноволосы, — еще один "проникающий до печенок" взгляд, и начинается хитровыстроенная пантомима: "Освобождение от чулок".
— И к тому же католики… Какие же вы немцы? — левый чулок медленно скользит к тонкой лодыжке, а за глазами Баста следит хитрый, как у Рейнеке-лиса, глаз австрийской баронессы. — Скажи, Баст, может быть вы — итальянцы?
— И это говорит женщина, девичья фамилия которой Кински? — "Главное не захлебнуться слюной!" — А кстати! Куда ты подевала мою верную супругу?
— У Вильды, видишь ли, разболелась голова, — самым невинным тоном объяснила Кайзерина и принялась за правый чулок. — Я отправила ее спать в мой номер.
"Она отправила… М-да…"
— Как тебе это удается? — Баст был искренне поражен манипулятивными способностями "кузины".
— Удается, — взгляд ее на мгновение стал серьезен, но только на мгновение. И не будь Баст тем, кем он был, мог бы и усомниться: "а был ли мальчик?"
"Был", — твердо решил он, но взгляд красавицы уже изменился, и следующей "жертвой" процесса стала шелковая сорочка.
— Потрешь мне спинку?
— Не стоит, — покачал головой Баст. — Это же сельская гостиница, Кисси. Ты видела, какого размера здесь ванные комнаты?
— Да? — с сомнением в голосе произнесла Кайзерина и "в задумчивости" расстегнула бюстгальтер. — Тогда, наверное, не надо…