– С другой стороны, источник Катехизис отметил при личной встрече с товарищем Штейнбрюком, что также представляет интересы группы влиятельных лиц, находящихся в оппозиции к Гитлеру. По-видимому…
«Какой… осторожный! „По-видимому“, „возможно“, „вероятно“. Сплошной „туман войны!“ А что еще ожидать… от разведки?!»
– По-видимому, это соответствует истине. Нам удалось выяснить, что, несмотря на возраст, Катехизис знаком с некоторыми отставными генералами и бывшими высокопоставленными чиновниками Германской и Австро-Венгерской империй. Люди эти, кстати сказать, довольно критически настроенные по отношению к нацизму, сейчас формально не у дел, но они теснейшим образом связаны с действующим немецким генералитетом и руководящими сотрудниками МИДа.
– А какое… ее место… в этих… комбинациях? – Сталин кивнул на экран, где главная героиня пела под холодным зимним дождем. – Вы выяснили, почему Катехизису понадобилась… Галатея?
– Никак нет, товарищ Сталин. Предполагали любовную связь. Но он рядом с ней даже не появляется. Да и она, по нашим данным, встречается с совершенно другими мужчинами.
– С какими мужчинами? Их… несколько? – этот вопрос Сталина не очень заинтересовал, интересовало, как далеко простирается осведомленность военной разведки.
– Актер Морис Шевалье, – отрапортовал Урицкий, на этот раз, заглянув в папку. – И художник Пабло Пикассо.
– Вы… следите за ней? – Сталин чуть нахмурился. Он вспомнил прошлый доклад о просьбе в категорической форме немецкого «друга» не следить за его людьми и тем более не пытаться кого-то вербовать.
– Не совсем. Скорее присматриваем издали. Но это и нетрудно сейчас. Галатея на виду. Так что…
– А это… не помешает ее работе? Я имею в виду… нашу работу…
– Скорее это помешает нам плотно контролировать ситуацию. Крайне сложно иметь дело с известными людьми. Но, с другой стороны, сама Галатея, благодаря своему положению в обществе, имеет теперь возможность приблизиться ко многим крупным фигурам европейской политики.
«Это… серьезный козырь. И она… коммунистка…»
– Вы можете… гарантировать… что случайно или по злой воле не всплывет ее прошлое?
– В газетах уже были намеки на ее бывшие связи с товарищами из французской компартии, но Галатея не стала опровергать этот факт. Списала все на грехи молодости и свойственное французам бунтарство. В глазах публики она скорее выиграла от этого…
Сталин покачал головой и, уходя от чем-то неприятной для него темы, резко спросил:
– Значит… вы утверждаете… что этот источник – надежен… и поступающая информация – серьезна?
– Так точно, товарищ Сталин. Мы полагаем, что это крайне важный источник, и его следует поддерживать, усиливая уровень доверия сторон.
– Доверия… Вопрос доверия с этим… бароном… встает уже не в первый раз. Чем он еще… недоволен?
– Катехизис передал с последней эстафетой требование прекратить его открыто разрабатывать, иначе, как он сам пишет: «…столь грубые и дилетантские действия с вашей стороны неизбежно вызовут интерес ко мне со стороны гестапо».
«Понимаю… жалуешься на „соседей“, товарищ командир корпуса. Так? Хорошо!»
– Но если не вы его разрабатываете… тогда кто? – «удивился» вслух.
– Мы – нет. У меня есть мнение, что об этом можно спросить товарища Москвина[72]…
– Хорошо… Мы… поговорим с товарищем Москвиным… и с другими товарищами… поговорим тоже. Как учит нас история – доверие очень дорого стоит… и не следует начинать «дружбу»… с подозрений!
Сталин не стал продолжать, тем более фильм уже завершился.
– Спасибо, товарищи… нам есть о чем подумать, – сказал он, прощаясь с военными разведчиками.
«Вышинскому, Пятницкому[73] и Трилиссеру придется умерить… аппетиты. Это не их люди… пусть куда не надо не суются. Пусть занимаются… своим делом в первую очередь…»
– А… товарища Галатею… поблагодарите… хорошее кино…
Из приказа № … от … июня 1936 года
Лейтенанту Ж. Буссе присвоить воинское звание старший лейтенант…
Глава 8
Калейдоскоп
Сказать по правде, Ицковичу нравилась эпоха, в которой волею судьбы он очутился. Для человека, не стесненного в средствах, межвоенная Европа оказалась весьма уютным и приятным во всех отношениях местом. Впрочем, «имея деньги», и в каменном веке, наверное, можно совсем неплохо устроиться. Но если без шуток, то Олег вполне уже вжился в это время и в себя, любимого, каким он стал здесь и сейчас. Более того, если поначалу он и чувствовал некоторое раздражение, натягивая шелковые кальсоны или пристегивая носки к носкодержателям, то свыкся с этим на удивление быстро. И теперь уже получал настоящее эстетическое, а порой и эротическое удовольствие, освобождая Кайзерину или Вильду от всех этих женских «штучек», какие в «своем времени» если и знал, то только понаслышке. Было в этом нечто, было! И то, что он находил, не только не мешало, но напротив, добавляло остроты в обыденность «личной жизни». А бикини… Да, бог с ними, с этими кусочками ткани. В конце концов, если совсем без них, то – разницы и нет.
72
М. Москвин – псевдоним бывшего начальника ИНО ГПУ М. Трилиссера, входившего в руководство Коминтерна и занимавшегося там вопросами нелегальной работы за рубежом.
73
Осип Пятницкий – один из руководителей Коминтерна и многолетний руководитель разведки Коминтерна.