— Со своей матерью, — добавил Питер. Изабелла была удивлена.
— В самом деле? Я думала, ты сказал…
— Я считал, что его родители умерли, но я ошибался. Мать все еще жива, сказал он мне. Когда ты вышла в туалет, он кое-что о ней рассказал. Я был изумлен. Я никогда ее не видел, но это ничего не значит. Ей всего семьдесят с небольшим, но, по его словам, она редко выходит на улицу.
Изабелла задумалась. Меняет ли это что-нибудь? Мысль о том, что Уолтер Бьюи живет в этом доме один, со своей злобной собакой — которая им не встретилась, — заинтриговала ее просто потому, что ей было интересно, отчего он предпочитает жить в одиночестве. Как он обходится в смысле секса? Или он — один из тех бесполых людей (и такие существуют, как ей было известно), которых секс не интересует, для них это не больше, чем легкий зуд. Может быть, он гей? Ей трудно было определить подобные вещи, и часто она судила неверно, особенно насчет женственных мужчин, которые оказывались совершенно традиционной ориентации. В конце концов, это не ее дело.
Она позволила себе еще одно, последнее рассуждение. Если его мать еще жива, пребывает ли он там по собственному желанию или его вынуждают оставаться в этом доме? Некоторые родители цепляются за своих детей. Возможно, Уолтер Бьюи — эмоциональный пленник, жертва матери-собственницы. А в таком случае вполне может быть, что его заставила продать картину мать, отказываясь дать деньги, на которые он рассчитывал. И вывод Изабеллы, что с картиной что-то не так, может быть неверным, — просто у Уолтера возникла необходимость продать эту картину.
— Я не знаю, что и подумать, — пробормотала она.
— Тебе нет необходимости мучиться, — сказал Питер. — У тебя нет перед ним обязательств — а у него перед тобой.
Изабелла улыбнулась — не Питеру, а про себя. Питер человек совестливый и в то же время практичный. Он делает дело. А она не может не быть философом. Мы с тобой никогда не достигнем согласия в этом вопросе, подумала она. У всех нас есть обязательства друг перед другом. У меня перед тобой. У тебя передо мной. У Уолтера Бьюи перед нами, а у нас — перед Уолтером Бьюи. У нас даже есть обязательства перед мертвыми, в сомкнутые ряды которых входит в данном случае и Эндрю Мак-Иннес, художник, муж, наш соотечественник, наш брат.
Но она оставила эти мысли при себе и сказала:
— Взгляни на это cirrus uncinus,[14] вон там. Только взгляни на него!
Питер взглянул на небо, на клочковатое облако и сначала ничего не ответил. Интересно, при чем здесь cirrus uncinus, подумал он.
— Я бы описал его как cirrus fibratus,[15] — спокойно произнес он. Вот так-то, подумал он, поставим ее на место. Он любил Изабеллу, но ей частенько приходилось напоминать, что она не единственная, кто знает латынь.
Повернувшись к Питеру, Изабелла улыбнулась.
— Вот что мне в тебе нравится, Питер, — сказала она. — Когда ты напоминаешь мне, что не следует выражаться так туманно, ты делаешь это очень мягко.
Глава девятая
С интимностью супружеской четы — каковой они не являлись, — и с ощущением новизны и трепетом любовников — каковыми они были, — Изабелла и Джейми готовились к обеду у Кэт. Изабелла сидела на краю своей кровати полуодетая, рассматривая черное платье для коктейлей и размышляя, подходит ли оно для визита к Кэт; Джейми вышел из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Его взъерошенные волосы были мокрыми после душа, на плечах и руках блестели капельки воды. Изабелла посмотрела на него и отвела взгляд, потому что ей не хотелось, чтобы Джейми заметил, что она его рассматривает. Рассматривает или пожирает взглядом — какое удачное выражение, подумала она. Пожирать взглядом — значит смотреть похотливо, и никто не захочет, чтобы его уличили в том, что он смотрит на своего любовника, как гурман, сидящий за столом, на аппетитное блюдо.
Джейми подошел к туалетному столику и взял щетку. Нагнувшись, чтобы видеть себя в зеркале, он яростно приглаживал волосы, но они, как всегда, не слушались его.
— Не расстраивайся, — сказала Изабелла. — Они очень мило выглядят. Твои волосы лежат так естественно, Многие женщины пошли бы на убийство ради того, чтобы у них так лежали волосы.
— Они меня раздражают, — возразил Джейми. — Иногда я подумываю сходить в то место в Брантсфилде, ты знаешь, в ту парикмахерскую, и сделать стрижку ежик или вообще побрить голову. Как называется такая прическа? Кажется, под нуль.
— Ни в коем случае, — решительно воспротивилась Изабелла. — Это было бы преступлением.
Он обернулся:
— Но почему? Это же моя голова.