Следующий пример находим у Вамбери, и нас не могут обвинять в том, что мы берем примеры из жизни идиллических народов, так как здесь говорится о туркменах, единственное занятие которых составляет грабеж.
„Туркмены, по моим сведениям, мало похожие на описываемых Муравьевым, разделяются на девять племен, называемых Халько, которые делятся на колена или тэфы, а эти на роды или тиры”.
„Двойная связь: солидарность людей, принадлежащих к каждому роду, и родов, из которых состоит каждое колено, образует главный связующий элемент этого странного общества. Тот не туркмен, кто не знает с самого раннего возраста к какому роду и колену он принадлежит, и кто не гордится силой и численностью своего племени. Впрочем, в нем он находит всегда защиту от произвольного насилия со стороны членов других родов; ибо все племя в случае обиды одного из своих сынов обязано требовать удовлетворения”[14]. И далее:
„Кочевники, живущие в этой местности, пришли толпою осмотреть караван; завязалось нечто в роде торговли; я видел, как заключались в кредит довольно значительные сделки купли и продажи. Редакция долговых обязательств и в особенности их транскрипция, конечно, были мне об'яснены. Меня удивило, что должник вместо того, чтобы передать обязательство за своею подписью кредитору, оставляет его в своем собственном кармане; и так, впрочем, делается во всей стране. Кредитор, которого я спросил относительно такого способа действий, совершенно обратного нашим обычаем, ответил мне просто: „Зачем мне сохранять это письмо, и к чему оно мне? должник нуждается в нем, чтобы помнить срок платежа и сумму, которую он обязан мне уплатить”[15].
Таким то образом разбойники подают нам пример честности и верности данному слову. Но торговые сношения в нашем современном обществе, как бы ни было оно испорчено, отчасти основаны на доверии и честности, и торговля не могла бы существовать ни одной минуты, если бы приходилось рассчитывать только на страх перед законом.
Закон наказывает и может наказывать только тогда, когда известен виновный в преступлении; но человек, каждый раз, когда он совершает дурной поступок — считает ли он сам его таковым, или так его квалифицирует закон — совершает его только при уверенности, что он не будет открыт[16], или тогда, когда польза, извлекаемая им щедро, вознаградит его за лишения, сопряженные с наказанием, которому он может подвергнуться. Закон бессилен предупредить преступление, когда причины, побуждающие к нему человека, сильнее чувства страха.
Некоторые утверждают, что нужно усилить строгость законов. Мы только что видели, что в средние века они были очень жестокими, но никого не устрашали. Наступают, впрочем, и такие моменты, когда наказание непропорционально преступлению, и самые жестокие „каратели” принуждены согласиться смягчить закон. Все это доказывает, что наказание не служит действительным средством.
С другой стороны, при существовании законов люди лишены права чинить самосуд, и потому тот, кто сумеет скомбинировать свои действия так, чтобы при совершении преступления не было свидетелей, остается ненаказанным.
Кроме того, закон всегда произволен, ибо чтобы судить, судья вынужден основываться на некотором среднем уровне и пренебрегать подробностями, несмотря на то, что иногда именно они характеризуют преступление. Более того, законы издаются для защиты привиллегий какой-либо одной касты и ради удобств какого-либо правительства, и поэтому они постоянно нарушаются, так как нарушение их не всегда вызывает презрение со стороны общественного мнения. Насилуя инициативу личности, уже этим законы толкают людей на преступление.
Общество, основанное на антагонизме интересов, как мы это видели, фатально ведет к конфликтам между людьми. Иным должно быть общество, в котором людям будет выгодно взаимно уважать друг друга, и данное слово будет соблюдаться потому, что это полезно всем, а не потому, что несоблюдение его повлечет за собою физическое наказание. Устранив вероломство в деловых сношениях, сделайте так, чтобы тот, кто нарушил слово, был удален из этих сношений, и нравственность распространится; ибо человек поймет, что если он нанесет какой-либо ущерб другим, то это может в каждый момент отразиться на его деловых сношениях, и этим каждый будет заинтересован помешать, когда увидит, что нарушается данное слово.
16
Разумеется, мы говорим о предумышленных поступках, а не о поступках, совершаемых под влиянием гнева, ибо закон еще менее способен их предупредить.