Но мы и не хотели этого признавать, полагая, что в тех наших условиях рабочая сила теряла свойства товара, а труд переставал оплачиваться по стоимости рабочей силы. Оставался открытым вопрос – как трактовать принцип распределения по труду.
К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин не признавали возможным присвоение при социализме по стоимости рабочей силы, по затратам абстрактного труда. Вместе с тем они не исключали труд из критериев распределения. Проводя параллель с товарным производством, К. Маркс считал, что рабочее время должно служить не только мерой индивидуального участия в совокупном труде, но и в индивидуально потребляемой части совокупного продукта [260]. Он допускал обмен трудовыми эквивалентами: то же самое количество труда, которое рабочий дал обществу в одной форме, он получает (после соответствующих вычетов в пользу общества) в другой форме [261].
Эта аналогия может быть рационально понята в случае, если здесь иметь в виду под трудом конкретный труд, т. е. рассматривать труд со стороны его роли созидателя не стоимости а, потребительной стоимости. К. Маркс, как потом разъяснил Ф. Энгельс, не мог принять тезис Е. Дюринга, что в будущем социалистическом обществе, сохраняющем товарное производство, «не только продукт труда, но и самый труд должен непосредственно обмениваться на продукт: час труда – на продукт другого часа труда» [262]. В более или менее развитом товарном производстве этого не может быть, ибо в этом случае продукт труда был бы товаром (стоимостью), а стоимость рабочей силы определяется вовсе не продуктом труда, а воплощенным в ней самой трудом. При таком положении вещей, при котором происходит только обмен труда на труд (в форме живого труда, или его продукта) предполагается отделение работника от собственности и превращение продукта в стоимость. Обмен труда на труд, хотя и кажется условием наличия собственности у работника, на деле имеет своей предпосылкой отсутствие собственности у работника на объективные условия и средства труда.
Если же рабочая сила (труд) обменивается на свой полный продукт (час труда на продукт другого часа труда), то обмен труда происходит уже не по закону стоимости, а по закону потребительной стоимости. Предпосылкой такого обмена будет не просто труд, а собственность работника на материальные условия своего труда. Там, где у К. Маркса или Ф. Энгельса встречаются формулировки, похожие на принцип распределения по труду применительно к социализму, имеется в виду потребительностоимостная, а не стоимостная природа труда. К сожалению, они не всегда четко проводили разграничение в вопросах распределения и в ранний период творчества допускали возможность потребительностоимостного выражения стоимостного обмена. Этим они дали повод отождествить обмен стоимостных эквивалентов – стоимости рабочей силы на стоимость жизненных средств – с обменном трудовых эквивалентов: час труда на продукт другого часа труда.
В потребительностоимостной трактовке распределения учет труда нужно рассматривать не с позиций того, сколько среднего труда затрачено по условиям производства на жизненные средства, а с точки зрения затрат труда по условиям их потребления, т. е. с той стороны, что удовлетворение определенных потребностей требует затраты определенного количества труда. Именно этот труд – труд по условиям потребления – должен учитываться в качестве меры участия общества и человека в индивидуально потребляемой части продукта. Следовательно, чтобы получить определенную долю продукта для потребления, нужно затратить определенное количество труда. Труд учитывается не только с точки зрения производства продукта, но и с точки зрения потребления, если общество не в силах обеспечить своих членов благами по потребностям. В той мере, в какой обмен во имя получения потребительных стоимостей определяет смысл простого товарного производства, правомерно проводить аналогию меду ними. Здесь прошлый и живой труд по величине совпадают.