Отдыхать расположились в зале ожидания. И, как всегда бывает в дороге, долго болтали о том о сем. Под утро нас все-таки сморила усталость.
Проснулся я от какого-то грохота. На окнах отсветы пожаров. Толкаю младшего сержанта Галыбина.
— Володя, вставай, брат.
И тут услышал зычный голос старшины:
— Подъем! Быстро выходи на западную сторону!
— Что случилось? — на ходу спрашивают ребята.
— Провокация, — резко бросает Баснев.
Выскакиваем на перрон.
— Задача — не подпустить к вокзалу!
Занимаем позицию.
К Басневу подбежал какой-то командир, что-то сказал и тут же исчез.
— Не провокация, война это. Нам приказано задержать фашистов как можно дольше, дать возможность отправить поезда.
Распоряжение старшины было как нельзя вовремя. В прорезь прицела вижу, как серо-зеленые фигуры все ближе подходят к нам.
— Огонь! — раздается команда.
Мушка прыгает, руки дрожат. Стреляю. Выстрелы вокруг. Вдруг вижу: кто-то из наших упал, закричал раненый. Теперь обретаю спокойствие. Передо мной враг! И он наседает.
Создается угроза уничтожения нашей группы. Отстреливаясь, отходим в здание.
Второй рубеж.
Обстановка накаляется. Гитлеровцы рвутся к вокзалу. Беспрерывно обстреливают из пулеметов, автоматов. Они не хотят разрушать здание. Забрасывают гранатами. Мы отвечаем огнем из винтовок и пистолетов. На привокзальной площади трупы фашистских солдат. Враг свирепеет. С каждым часом сдерживать его натиск становится труднее.
А потом — третий рубеж, подвалы.
Здесь собралось до 60–70 военных. Среди гражданских 2–3 женщины. Теперь старшим стал лейтенант-артиллерист. Помню имя его — Николай[27]. Он созвал по одному-два представителя от каждой группы, так как здесь находились бойцы и командиры различных частей. На этом совете решили: оружие и боеприпасы пополнять во время вылазок из подвалов, в плен не сдаваться, держаться до последнего.
Ведя огонь из подвальных окон, мы заставляли гитлеровцев ходить с опаской, мешали нормальной работе станции. Как-то немецкий солдат шел с двумя женщинами по мосту. Сержанты Сидорков и Игнатьев выстрелили. Фашист упал, а женщины разбежались. После этого немцы днем по мосту не ходили.
Дерзкую вылазку совершили Игнатьев и Русанов. Ночью они напали на немца-радиста и принесли радиостанцию. Правда, связи ни с кем установить не удалось.
Не давали мы покоя гитлеровцам, и они стали забрасывать подвалы гранатами, дымовыми шашками.
Старшина П. П. Баснев.
На четвертый или пятый день в люке раздалось:
— Руссиш зольдат, сдавайсь. Срок до двадцать часов.
Вечер. Молчим. Требование повторилось. Мы оставили его без ответа. Раздался глухой взрыв. Подумалось, что это опять дымовая шашка. Но нет. Дерет в горле, трудно дышать. Спасла большая тяга в котельной. Воздух очистился. А потом они закрыли окна толстым листовым железом. Штыками мы с трудом сбрасывали эти листы.
Однажды к нам прорвались вражеские автоматчики. Они на ходу вели огонь. Встретили их как подобает. Потеряв 13 убитыми и ранеными, фашисты бежали. А нам досталось их оружие и боеприпасы.
С каждым днем становилось все труднее. Решаем женщин и детей отправить на поверхность. Теперь остались только военные, железнодорожники, несколько человек из милиции.
Прошла неделя. Я сидел в центре подвала, когда послышался странный звук. Он нарастал, напоминая шум падающей воды. Все всполошились. Бросились в боковые отсеки. Подвалы заливали потоки грязной воды. В подвальных кладовых ресторана хранились мешки с сахаром, солью, печеньем.
Все это затапливалось. Становилось труднее и труднее двигаться. Вот уже поставлены один на другой ящики. Те, кто послабее, — на них. Боремся за каждый метр, за каждый отсек.
Положение отчаянное. Вода все выше, достигла груди. Командиры собрались вокруг лейтенанта. Мы все слышим. Принимается решение идти на прорыв. Уж лучше погибнуть в чистом поле на зеленой траве, чем в этой зловонной жиже. Николай приказал сосчитать патроны и гранаты. Выяснилось, что боеприпасов не богато. Провели тщательную разведку. Выбраться можно только через котельню.
Наступила ночь. 29 июня. Все собрались у люка угольного бункера.
Что ждет наверху? Удастся ли вырваться? Эти мысли одолевали каждого. По одному выбираемся и скапливаемся под перроном. Первым вылез сержант Копейкин, за ним Горовой, Ковальчук, Русанов, я, Галыбин, Макаров, замыкающий старшина Баснев. Вышли лейтенант Николай, два милиционера и несколько гражданских.