— А он и о вас справлялся, но, говорит, не позвал потому, что вы как главное в делегации лицо, уже получив письмо генералу, могли и отказаться, а это… сами понимаете, — сымпровизировал капитан, — подрыв его авторитета среди горцев.
— Хитрая собака… догадался… ведь я бы и вправду не пошел.
Через полчаса, сопровождаемые чеченским разъездом, офицеры и казаки отправились обратно.
Уже в Грозной, значительно позже, переводчик Идрис шепотом сообщил Небольсину, что подполковник Филимонов дважды расспрашивал его, о чем имам беседовал с офицерами.
В Грозную они вернулись к вечеру, так как по пути задержались в укрепленном форпосте «Кизлярском», где из-за возникшей на линии тревоги просидели свыше трех часов.
По прибытии в Грозную подполковник Филимонов сразу же отправился к полковнику Клюге и передал ему ответное письмо имама.
Около десяти часов ночи Небольсина и Булаковича вызвали к полковнику Клюге, где они застали поручика Казаналипова, переводчика Идриса и довольно хмурого Пулло.
Клюге приветливо поздоровался с офицерами, выслушал их доклад, задал несколько вопросов.
— Как выглядит Кази?
— Так же, как и в Дагестане, разве только несколько озабоченней, — сказал Булакович.
— Как отнесся к вашему приезду?
— Был спокоен, даже приветлив, гостеприимен, — вставил Небольсин.
— «Приветлив», — хмуро повторил Пулло, — А говорил ли, что отвечает нам?
— Об этом не было разговора… А что написал в ответ? — поинтересовался Небольсин.
— Ехать не намерен, оружие сдавать не будет, — И Клюге, улыбнувшись, прочел фразу из письма Кази-муллы: — «Я вас не боюсь даже и на золотник, а что касается угроз разорить Гимры, Иргиной, Ахульго и другие наши аулы, то это будет зависеть от воли бога. К вам я приду, но только с оружием в руках, и тогда, когда сам найду нужным». Видели, каким языком заговорил имам?
Офицеры пожали плечами.
— А ведь, мошенник, сам обратился к нам, прося о замирении… — сказал Пулло.
— Я, господин полковник, получив его письмо к генералу, не очень поверил в миролюбие имама, — вставил Казаналипов, — не такой он человек, чтоб мириться с нами.
— Когда подхлестнула вожжа под хвост, тогда он и написал письмо, — сказал Пулло.
— Обмануть хотел, оттянуть время, — добавил Клюге. — А вы как думаете, господа?. — обратился он к Небольсину и Булаковичу.
— Возможно, и так, — пожал плечами капитан.
— Думаю, господин полковник, что имам действительно хотел мира или отсрочки, — медленно, обдумывая каждое слово, начал Булакович, — но жесткие, неприемлемые не только для него, но и для любого горца требования остановили его.
— Какие требования? — переспросил Пулло.
— Сдачи оружия, выдачи пленных и беглых солдат, роспуска отрядов и сдачи на милость государя, — закончил Булакович.
— А что же тут плохого, ему б, дураку, хвататься надо было за такое предложение, — сказал Клюге.
— Господин прапорщик прав. Горцы никогда не пойдут на сдачу оружия и выдачу бежавших к ним людей, — возразил поручик Казаналипов. — Это же, с их точки зрения, предательство.
Воцарилось молчание.
— Ну что ж, гора не пошла к Магомету — Магомет пойдет к горе… Так мы и поступим в этом деле.
— А что это такое? — спросил Клюге Казаналипова, указывая на странные письмена, вырезанные на мухуре[67].
— Имена семерых святых, взятые из Алкорана. Это — Яилих, Максалин, Маслин, Мариуш, Добарнуш, Шазануш и Капаштатюш. Эти легендарные святые жили якобы у какого-то вавилонского царя и благополучно спаслись от его мести. Эту печатку с именами святых следует понимать как намек на то, что бог и на этот раз поможет делу правых против неверных, — обстоятельно пояснил поручик Казаналипов.
Письмо было подписано: «Абдугу Гази-Мохаммад».
— «Слуга божий Гази-Магомед», — добавил Казаналипов.
— Будет война… Я хорошо знаю горцев, — задумчиво произнес Клюге. — Благодарю вас, господа, — сказал он, отпуская офицеров.
Утром, после завтрака, Небольсин и Булакович пошли в штаб.
— Вы мне пока не нужны, господа. Да и вряд ли генерал, уставший с дороги, примет вас. Отдыхайте и вы, — сказал Клюге, — тем более что мы все сегодня приглашены госпожой Чегодаевой к пяти часам на парадный обед. И вы в том числе, прапорщик, — обратился он к Булаковичу.
— Покорно благодарю.
— Пойдем на Сунжу, — предложил Небольсин, — в такую теплынь неплохо нырнуть в воду.
— Охотно.
Забрав полотенца, они спустились к реке, где в стороне от моста находилась купальня. Офицеры разделись, полежали на песке и затем, окунувшись в воду, поплыли, перегоняя друг друга.